Книга Сиротский приют у озера, страница 65 – Дэниел Г. Миллер

— Замечательно! Вам потребовалось три дня, чтобы выяснить то, что я уже знаю.

Тон Мэдлин подтверждает то, что я всегда считала самой большой проблемой в отношениях между заказчиком и исполнителем. То, что полностью нарушает баланс в общении. То, что позволяет одному человеку говорить такие вещи, которые он никогда бы не произнес, если бы считал собеседника равным себе. Вот почему мне нужны эти деньги. Они наделят меня способностью говорить «нет».

— Я добиваюсь прогресса, Мэдлин. Теперь мы знаем, что это не единичный инцидент. Кто бы ни совершал эти преступления, он действовал продуманно и последовательно. Мы знаем, что это происходит внутри приюта. Невозможно, чтобы кто-то смог получить доступ к такому количеству девочек без помощи изнутри. Мы знаем, что Мия уехала добровольно и, скорее всего, ее увезли на лодке. Мы знаем, что нам нужно больше информации от людей, которые там работают. Но поскольку Маккензи запретил мне посещать кампус Святой Агнессы, это будет непросто, ведь большинство ключевых игроков остаются там. Я не из полиции. Я не могу заставить людей заговорить со мной.

Женщина скрещивает ноги и руки и откидывается на спинку стула.

— Итак, вы хотите сказать, что у вас ничего нет.

Мысленно я говорю: «Да, у меня ничего нет», но я знаю, что если расскажу Мэдлин об этом, то не протяну и нескольких дней. Я встаю и достаю из холодильника «Ред Булл», чтобы выиграть время на размышление. Я намеренно ничего не предлагаю гостье – это только даст ей еще одну возможность оскорбить меня в моем же доме. Делаю глоток и решаю разыграть свою лучшую карту.

— Нет, у меня кое-что есть.

— Что же?

— Театр Диониса.

Глаза Мэдлин расширяются. Она раздвигает ноги и наклоняется вперед, положив руки на стол. Я замечаю, что один из ее ногтей слегка отличается от остальных. Она его грызла.

— Что такое «театр Диониса»?

— Пока не знаю. Но я знаю, что и в случае с Мией, и в случае с по крайней мере еще одной девочкой всплывало это название. Похоже, они хотели там выступать. Вы слышали о нем?

— Нет, никогда. А я знаю каждый театр в Нью-Йорке.

Даже не сомневалась.

— Я тоже, но я уверена, что если я смогу узнать, что он из себя представляет, то выясню, что случилось с Мией.

На мгновение маска претенциозности слетает с лица женщины, и я вижу проблеск надежды в ее глазах. Слезы? Однако она быстро встает со стула и отворачивается.

— Хорошо. Я хочу, чтобы вы сегодня выяснили все, что сможете, и доложили мне завтра в восемь утра у себя в офисе.

Мэдлин отдает приказ так, будто она сама это придумала, а не я так и так собиралась этим заниматься. Думаю, это заставляет ее чувствовать, что она делает что-то полезное, хотя на самом деле она только чинит препятствия.

Я киваю.

Она направляется к двери.

— И больше никакой выпивки и хождений по вечеринкам на мои деньги, Хейзел. Я не для этого вас нанимала. Еще раз узнаю о чем-то подобном – и вы уволены.

Я прищуриваюсь, но ничего не отвечаю. Скорее всего, это способ Мэдлин похвалить меня за хорошую работу.

Она закрывает за собой дверь.

Я запираю замок и сворачиваюсь калачиком на диване.

Следующие пятнадцать минут я пытаюсь снова заснуть, но после неожиданного визита у меня это не получается.

Я уговариваю себя не зацикливаться на высокомерии Мэдлин, но что-то в этой женщине не дает мне покоя. При мысли о ней у меня начинает болеть голова.