Книга Джилл очень недовольна, страница 25 – Кайра Руда

— Ну так что, Джек, ты согласен? – тормошит меня Джилл, вынуждая затолкать воспоминания обратно в грустный ящик сожалений.

— Как скажешь, – роняю я. Потому что, давайте говорить честно, это единственный ответ, который она примет. Мне следовало понять это с самого начала.

Телефон в кармане вибрирует, но я не осмеливаюсь вынуть его при Джилл. Я давлю на газ чуть сильнее, прибавляя скорость в отчаянной попытке добраться к нужному месту, где бы оно ни было. Меня достало сидеть в этой машине.

— Ты звонил Мэгги со станции? – спрашивает она.

— Да, а что? Это преступление – позвонить дочери? – Прозвучало так, словно я защищаюсь, хотя так оно и есть. А еще мне интересно: откуда она знает?

— Вы о чем‑то сговорились?

— Сговорились? – Я затаиваю дыхание. Она же не могла об этом пронюхать, верно? – Нет, я просто спросил, как у нее дела, и перекинулся с ней парой слов, как и положено нормальному отцу. – Излишне добавлять, что Джилл‑то на нормальную мать ничуть не похожа. К чему указывать на очевидное?

— Перекинулся парой слов, – повторяет она. – Какая красота. Кстати, о красоте. Посмотри вокруг. Добро пожаловать в национальный парк Зайон.

Внезапно мы оказались в коридоре из каньонных стен высотой, должно быть, много сотен метров. Вдоль стен вьются каменные полосы разных цветов – красные, желтые, коричневые. Эрозия создала целый город куполов и шпилей, будто здесь поработал архитектор. Вид и правда изумительный.

— Это Двор патриархов. Съезжай с дороги! – приказывает Джилл, и я подчиняюсь.

Мы выходим из машины и идем к смотровой площадке.

— Три утеса называются Авраам, Исаак и Иаков. Гора Морони – красноватая скала, заслоняющая Иакова.

— Потрясающе, – выдыхаю я, не успевая остановить себя. Я и впрямь еще не видел ничего подобного. Солнце начинает садиться, освещая каменные громады, возносящиеся над нами в ярко-оранжевой дымке. В воздухе чувствуется прохлада: с тех пор как мы останавливались на заправке, температура значительно упала. Я помню о сообщении, ждущем меня в кармане, – надеюсь, оно от Эрики, – и борюсь с желанием вынуть телефон. – Поехали в гостиницу, зарегистрируемся.

Джилл улыбается.

— Я знала, что тебе здесь понравится. Небольшой отпуск – как раз то, что нам надо, правда?

Нет, это не то, что мне надо. Я не отвечаю, лишь открываю дверцу машины.

— Поехали.

Джилл

Насчет гостиницы в Зайоне путеводитель не обманул. Постройка в стиле кантри напоминает увеличенный бревенчатый домик со множеством совершенно одинаковых комнат. Жду не дождусь, когда выберусь из этой тесной каморки и поеду в город ужинать по-человечески.

И пить вино. Как же я не догадалась прихватить с собой пару бутылок? Видимо, сработал рефлекс. Будучи в Юте, притворяйся, будто не употребляешь ни алкоголь, ни кофеин. И не танцуешь. Развлекаться тоже не положено, ни-ни. И упаси боже сквернословить, разрешается только благодарить. Вкалывай и молись, запасаясь едой и водой до скончания века. Вот на черта нужно было изучать столько способов вязать узлы?

Я трясу головой и вспоминаю: поехать в Юту – моя идея, так что пора закругляться с этим праздником жалости к себе. Иногда, очень редко, я действительно скучаю по родным. Особенно по маме, отцу и самой старшей сестре Фрэнсис. Но потом вспоминаю их гнев, их вечное недовольство моим «необузданным поведением».