Книга Бетонное алиби [сборник], страница 187 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Лев Иванович! Лев Иванович! — послышался голос Димы Десятова.

Гуров встряхнулся и открыл глаза. Подумал, что, наверное, переутомился.

— Лев Иванович, вы как?

— Сойдет.

Посмотрев на экран телефона, увидел, что Гриша Емельянов отключился десять минут назад. Полковник набрал его номер.

— Лев Иванович, что делать?! Я сейчас с ума сойду!

— Отставить. Нам необходимо собраться с мыслями.

На самом деле Гуров и сам пребывал в замешательстве, не зная, куда бежать и что делать, чтобы изменить ситуацию. Больше всего его раздражало то, что пока он занимался этим чертовым делом, то даже на миг не задумывался, что со стажером что-нибудь может случиться. Ведь все признаки неладного налицо: когда она не брала трубку, когда не выходила в Сеть, когда отправила это письмо. Но он был слишком занят раскрытием преступления, опять полагаясь только на себя. Он забыл, что рядом кто-то смотрит на него наивными глазами, в очередной раз пытается стать с ним на равных, прикладывает все свои силы, чтобы оправдать его доверие, рискует жизнью, чтобы стать достойным сотрудником.

Гуров рассвирепел. Время понеслось с невероятной скоростью.

— Обстоятельства.

— Машина без номеров, черного цвета, значок марки отсутствует, стекла затонированы.

— Материалы изъял?

— Да.

— Отправляй Димке, сейчас посмотрим.

— Отправил.

— Вижу. Через некоторое время пришлю адрес, туда направим опергруппу. И сам подтягивайся, понял?

— Лев Иванович, я пытался отследить, но там не видно…

— Я спросил у тебя: понял или нет?

— Понял.

— Отключаюсь.

Тут же голос подал Дима:

— Лев Иванович, тут и правда непонятно, куда машина двигается. Вот файл, в девятнадцать сорок пять она на Коломенской, в двадцать десять на Сенной, а потом вообще файла нет, так как камеры нигде не засекли, потом вот рядом с Жемчужной крутится.

— Вот этот кадр сделай ближе. Еще ближе. Еще!

— Да вам показалось, это гравий, наверное, из-под колес так видится.

— Нет… это не гравий… это другое.

Гуров, до того пристально следивший за маршрутом машины на экране, заметил невероятно важную деталь, в которой сомневался лишь на йоту. Услышав звук уведомления, он резко схватил телефон, чтобы прочитать сообщение.

— «Простите. Не могла вам это сказать лично и все это время решалась, чтобы хотя бы написать. Все-таки одно письмо от Сергея я прочла. Он предлагал увидеться, как и в детстве, обозначив место встречи и время. Я пришла, но увидела его и испугалась. Хотя я до сих пор не уверена, что это был именно он и его смерть, похороны и могила — все блеф, но все же. Он был в черной кофте, его лицо скрывал капюшон, а нижнюю часть черная медицинская маска. Он стоял вполоборота, но даже так удалось разглядеть многочисленные шрамы на открытом участке лица и горле. Мне страшно подумать, что эти отметины — память о событиях того дня, когда я убежала. Все повторилось. Я убежала вновь. И я вновь испугалась себя. Своей реакции на увиденное, на людскую неправильность. Я никогда не смогу себе простить этого. Через неделю я улетаю с волонтерской миссией на другой континент. Возможно, хотя бы так мне удастся освободить разум от прошлого и прийти к чему-то высшему, найдя приют среди тех, кто со мною не знаком. И да, вы были правы: Бориса мне не удалось простить полностью. Вот теперь прощайте, полковник. Алла Туркина».