Книга Малинур. Часть 1, страница 157 – Андрей Савин

Стратег оставил трёх старейшин, отправив остальных назад ждать участи и своего решения. Как оказалось, пришедшие исповедуют странную религию дхармы, которая обязывает их соблюдать традицию ахимсы.

— Ахимса – это невреждение, – пояснил старик. – Мы не едим всего, что связано с умерщвлением живой плоти: ни мяса, ни птицы. Поэтому наши коровы живут до старости, и когда перестают доиться, мы отпускаем их на волю. Они приходят домой, лишь когда станет холодать и пастбища оскудеют. А быков используем в качестве тягловых животных, вместо лошадей. Зачем нам лошади? Мы никого не желаем захватывать, и боевые кони не нужны, а вспахать поле или запрячь в телегу можно и быков. Так как они плодятся и не идут на мясо, то стадо наше растёт быстро, и скот мы даже раздаём соседям – зардуштам. Но только при условии использования в ярме и возвращения назад, когда животное станет немощным. Мы можем дать тебе быков: они хоть медленны, но могут тащить груз. Только, прошу, не убивай их!

Послушав старейшин, стратег развеселился:

— Ваши поджарые от голода быки сожрут остатки и так скудного фуража и даже после этого поспеть за моими гетайрами всё равно не смогут. Так что оставьте животных себе, а с вас десять талантов сыра и три – топлёного масла.

Старики зацокали языками, но, повздыхав для порядка, согласились собрать всё, что есть. Осмелев, глава старейшин спросил, откуда пришли воины и вправду ли Дарий пал, передав трон сатрапу Бактрии. Пришлось Птолемею включить красноречие, расписывая во всех красках множественные победы истинного преемника Дария и нового царя Азии, которые он одержал на пути из Ойкумены к этому краю земли.

— Да уж, – переглянулись трое лысых старцев. – Неужели он не мог добраться до нас без таких хлопот?

На этой фразе утренний разговор прервался: прибыл гонец. А продолжился он уже с одним главой старейшин и на фоне получения тревожных вестей из ставки. Хозяин выспросил гостя о его верованиях, столь необычных для эллина, и оказалось, что жители селения исповедуют учение некоего Сиддхартхы, о котором как раз упоминала в письме Таис. Услышав знакомое имя, Птолемей достал свои записи и прочёл, что писала девушка в его отношении, после чего удивился ещё больше:

— Так ты из Индии?

— Нет, я родился уже здесь. Но мои предки больше века назад пришли в Бамианскую долину с севера Индии. Спасаясь от притеснений местных раджей, последователи дхармы решили уйти на родину пророка Зардушта сюда, в Бактрию, потому что почти перед своей смертью учитель Зардушт нашёл юного Сиддхартху и сказал ему: «Я арья из варны брахманов и много лет служил хотром, исполняющим ведические священнодействия в храме. До этого был в услужении у мудреца в далёком Вавилоне. Там мне открылась истина, лежащая в тени бесчленных брахманских ритуалов священных Вед. Ты арья из варны кшатриев, ты воин, но в тебе свет, и как почувствуешь его сам – иди и проповедуй истину, как делал это я. Твоим ученикам всегда будут рады в землях моей веры, что записана в Авесте».

Птолемей аж замер в удивлении, никак не ожидая встретить среди здешних варварских племён кого-нибудь, кто может вторить мыслям его Таис про жизнь персидского пророка.

— Откуда тебе известно, что говорил Зороастр?

— Этот разговор случился не так давно… всего двести двадцать три года назад. Тогда Зардушту, или Зороастру, как ты его назвал, было семьдесят шесть лет, а Сиддхартху из рода Готама племени Шакья – всего одиннадцать. Оба варновые арьи. Первый – брахман (священник), знающий все Веды наизусть; второй – кшатрий-воин, которому через год, в двенадцать лет, надлежало пройти обряд первого ашрама посвящения: стать брахма чарьей, то есть учеником брахмана. За последующие девять лет ему предстояло выучить священные Веды в части, доступной кшатриям. Ведам не меньше двух тысячелетий, и всё это время они передаются из уст в уста… с точностью до каждого знака интонации. Поэтому традиция устной передачи знаний в крови индийских арьев и покорённых ими племён.