Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 163 – Диана Ва-Шаль

Когда появился Марк, когда его судьба только решалась на общем собрании, Сэм сказал о том, как важно сохранить себя, помнить о том, кто мы есть. Нужно помнить, кто мы есть… Да, с Дортом не поспоришь. Но только значение этим словам он явно придавал несколько иное, отличное от моего понимания. Для Сэма было важно оставаться человечным, сострадательным; безусловно бесспорно. Однако Дорт недоумевал, почему большинство горгоновцев к появлению Марка отнеслось настороженно и скорее отрицательно.

С самого вступления в "Горгону" мы находились под прицелом. Да что там, всю жизнь. Постоянное чувство, что на твоей спине изображена мишень. Ты учишься жить с этим, учишься не доверять никому, учишься всегда держать ухо востро и палец на спусковом крючке. И когда твои руки по локоть в крови, когда тебя, словно адскую гончую, спускают с поводка только в пекло, начинаешь иначе смотреть на жизнь в целом.

Но дело ведь не только в погонах на плечах. Трое столетиями воспитывали страх в своих подданных. Они убеждали, что все беды, недовольство и гнев обусловлены личными недостатками каждого человека, а не системой или правлением монархов. Винить систему – неприемлемо, опасно. И большинство верило, значительная часть – покорно подчинялась, чтобы не стать жертвой политсыска. Но за фасадом лжи и страха пряталась истина, которую немногие осмеливались произнести вслух. Системные проблемы уходили глубокими корнями в привилегии правящей элиты. Время от времени раздавались голоса, призывающие к переменам, но они глушились репрессиями, превращающими их в изгнанников и жертв жестоких расправ. Ухо держи востро, будь начеку. Всякая тень могла оказаться жнецом, всякий встречный – доносчиком. "Горгона" лавировала. Змеилась. Шла по лезвию. Копила яд, но ад явился первым.

Миха сидел на капоте машины, когда Стивен стал разносить завтрак: перловая каша, да кофе.

— Добрейшего, Крис, – Дэвис протянул мне тарелку. – Кофе разливайте сами, кто в кружки, кто в термосы.

— Утра, – прокряхтел я в ответ, нехотя вынимая руку из-под пледа и забирая яство. – Спасибо, – Стивен ловко подхватил еще пару тарелок и рванул вперед кормить оставшихся. Я глянул ему вслед, с секунду помялся на месте и направился к Михаэлю.

Боур бросил на меня взгляд, кивнул, затем вновь отворачиваясь в реке и в спешке доедая. Я опустился на капот рядом.

— Очень холодное утро, – сухо бросил Миха. – Погода совсем с ума сошла.

— Есть такое, – задумчиво проговорил, распределяя кашу вилкой по тарелке. – Только вчера со Стивеном об этом говорили. Что по часам?

— Минут через пятнадцать должны выйти на связь… Думаю, Сборт со Стэном уже на обратном пути.

Я согласно кивнул, приступая к завтраку.

Когда через пятнадцать минут Роберт не вышел на связь, мы с Михаэлем напряглись, но решили пока не сообщать об этом группе. Вполне нормальными могли быть какие-то накладки с согласованием времени. Боур рассудил, что случись что-то непредвиденное, Сборт бы из кожи вон вылез, но бросил нам весточку.

Другой вопрос заключался в том, что мы не часто включали рации в неположенное и неоговоренное время. Фактически, и не должны были: но свербящее чувство внутри искало собственную вину в молчании Роберта.

Еще минут через десять забеспокоился Стивен, то и дело поглядывавший на свои часы. Еще через какое-то время Сара с Шайер прислали Сэма удостовериться, выходил ли Сборт на связь. В конце концов, даже Норман проснулся узнать, что да как.