Книга Ловушка для сверчков, страница 85 – Владимир Медведев

Пусть маленький человечек – гений. У Homo sapiens, как у всех прочих животных, большой размер – признак превосходства, а малый – ничтожества. И этого не изменит никакая разумность, когда различие между большим и малым столь велико. Это означает, что у Михаила Кузнецова нет ни малейшего шанса стать драматическим актером. Лучшее, на что он может надеяться, – цирк, балаган, музыкальное шоу. Его положение безнадежно.

Под утро я задремал, а когда открыл глаза, решение безнадежной проблемы ожидало меня в сознании, будто находилось там постоянно. Я удивился, что прежде его не видел. Решение было простое: драматический театр, труппа которого состоит из минималов и больших актеров. Такого театра нет и не было, вероятно, ни в одной стране, но это не значит, что быть не может. Почему я сразу не догадался совместить оба подарка, которые поднесла мне судьба, – драматурга Костю Каледина, Эврипида, и актера Михаила Кузнецова, Кузнечика? Ни один драматург на свете не станет писать пьесы, в которых наряду с большими персонажами действуют минималы, играющие не кого угодно, а именно минималов. Эврипид напишет. Он талантлив… Актер из него средненький, зато писатель…

Я помчался на Солончаковскую, чтобы как можно скорее рассказать Кузнечику о своих планах – «исцелить», как мысленно твердил про себя, – взлетел на второй этаж, позвонил и почему-то сразу понял, что не откроют. Вопреки интуиции, я жал и жал на кнопку звонка, отказываясь поверить, что Михаил Кузнецов исчез из моей жизни и, возможно, его никогда не удастся вернуть.

Кирилл Юрганов

Прошлое

Я долго ломал голову над тем, куда усадить Василия Ивановича – на переднее или заднее сиденье, что было одинаково опасно. Подумал было, а почему бы попросту не посадить его к себе на колени, но тут же понял, что лучше придержать при себе эту идею, которая, однако, подсказала простое решение – детское креслице.

Василий Иванович унизительное предложение отверг. Он как-никак профессиональный циркач, заслуженный деятель, и уподобление его дитяти не лезет ни в какие ворота. В креслице он не сядет.

— Вы еще спеленайте меня. И соску дайте в придачу.

Я попытался его убедить:

— А вы представьте, каково это – бултыхаться во внедорожнике на ухабистой дороге, когда держаться не за что.

Василий Иванович представил и смирился с креслицем, которое мы тут же внесли в список того, что необходимо приобрести для предстоящего путешествия, где уже значились: палатка, спальные мешки, продукты, гостинцы, подарки… Кажется, ничего не забыли.

Клавдию Степановну, мать Миши, мы нашли без труда через час после того, как сошли с самолетного трапа. Это оказалось несложно даже в таком большом городе, как Сургут, – Михаил Кузнецов был местной знаменитостью. В своем роде, конечно. Не такой известной, как нефтяные магнаты, но все же…

Клавдия Степановна сосватала нам машину и водителя – ханта Евтина с джипом. Розовое детское креслице установили на переднем сиденье рядом с водителем, Василий Иванович взгромоздился на него, я сел позади, и мы отчалили.

За окнами проплывал богатый город Сургут. Василий Иванович, пристегнутый к детскому креслицу, мог обозревать только верхние этажи и крыши высоких зданий. Сияющие золотые купола он увидел издали сквозь ветровое стекло и махнул маленькой рукой: