Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 41 – Владимир Медведев

— И заметь, – ликовал Вован, – опять случайность! Не убили, а сам умер!

— Успел он хоть за Афанасия заплатить? – мрачно осведомился Матвей.

— Оба успели. Слышь, Матвей, у меня бабок с собой нет, потом твою долю отдам.

— Оставь себе.

Матвею такая мелочь была без нужды, он строил планы помасштабнее. Сам еще не знал, насколько собирается расширить свои владения. Ему не было жаль ни Афанасия, ни Прохорова. Не потому, что ненавидел сельских магнатов, которых в старину назвали бы «мироедами» или «живоглотами». Просто они для него как бы не существовали. Читаем мы, к примеру, сообщение о том, что в Африке свергли и умертвили очередного диктатора, и ничто в душе не шевельнется – слишком далеко от нас и слишком нам чуждо, как если б трагедия случилась на другой планете. Вот и для Матвея оба погибших жили в другом мире, никак не соприкасавшемся с обыденностью, в которой он обретался.

Бог знает, что на поверку думали о нем односельчане, – меж собой они этого не обсуждали, полагая, что бесы услышат несмотря на любые предосторожности. Один только ветхий дед Велехов осмелился его упрекнуть:

— Распустил ты, парень, своих бесов.

Матвей обиделся:

— Нотаций мне не читай, а лучше объясни, как это у них выходит. Из кабана не отлучаются, а вишь, что по всей Березовке творят.

Хотел смутить деда – пусть попотеет старый хрен, решая загадку, но тот ответил с лету, ни на миг не задумавшись:

— Ты, парень, скажи, как это начальник из кабинета не выходит, а канава роется, дорога прокладывается и всякое другое…

— За дурака меня держишь? Начальник приказ отдаст, рабочие исполняют.

— Вот и бесы приказывают.

— Кому?

— Как это кому? – возмутился дед. – Тебя чему в школе учили? Бесятам нашим деревенским. Бесы-то из Района прибыли, для здешней мелочи вроде как начальство.

Матвей никогда о бесятах слыхом не слыхивал. Впрочем, он на уроках пропускал мимо ушей все, что говорили учителя.

— Вон, гляди, – дед указал на пустой пакетик от чипсов, который ветер гнал вдоль улицы. – Кто, по-твоему, бумажку погоняет?

— Ветер.

— А ветру кто указывает, в какую сторону дуть, какой сор с земли поднять?

— А-а-а-а, – догадался Матвей. – Так то не бесята, а игоши. Этих я знаю, бабушка рассказывала.

— То-то, – сказал дед. – Если им волю дать, они озоруют. Чисто как дети. А ныне твои бесы их в оборот взяли. Чтоб делами занимались, а не хулиганили.

— Спасибо, дедушка, – сказал Матвей. – Вразумил. Только я одного не пойму: что это за дела такие, чтобы людям пакостить?

Он не вполне освоился с новым своим положением повелителя демонов и искренне не мог уразуметь, почему его самые простые и естественные пожелания всякий раз оборачивались бедствиями для кого-нибудь из односельчан.

Позабыв о стоящем рядом старике, Матвей задумчиво наблюдал, как нарядный пакетик то орлом взмывает в воздух, то падает и ползет по дороге, словно бессильный старец, едва передвигающий ноги. И вдруг будто очнулся, словно его разбудил порыв легкого ветерка. Откуда он взял игошей? Бабушка ни разу о них даже не заикалась. Какие бесы? Нет на свете ни демонов, ни богов.

Кто-то потряс его за плечо. Дед Велехов.

— Уснул, что ли?

— Проснулся, – сердито буркнул Матвей. – На фига разбудил, старый пень?

Деда обидное слово не задело. Проговорил благодушно: