Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 39 – Владимир Медведев

— Забор! – закричал Никита. – Он забор перенес.

— Понятно, – сказал участковый. – Не только на продажу выращиваете в крупном размере, но и сами употребляете. Будем составлять протокол…

В понятые позвали соседа, злодея Ваську, что было для Никиты нестерпимо обидно.

С вовсе абсурдной просьбой пришла Светлана Никаноровна Лепехина, престарелая интеллигентная дама, в далеком прошлом работавшая лаборанткой на Станции, да так и осевшая в Березовке.

— Видите ли, Матвей Корнеевич, я в немалом затруднении, – начала она слегка жеманно, – мой банник, кажется, сошел с ума.

— Банщик, что ли? – прервал Матвей, вообразив себе невесть что.

— Ах, Матвей Корнеевич, мне не до шуток, – кротко укорила его дама. – Не знаю, чем я его обидела, но он не пускает меня в баню. Пинает, щиплет, говорит непристойности. Мне и раньше-то приходилось нелегко. Вообразите сами, каково это – мыться в костюме Евы под взглядом безобразного старичка. Конечно, он себе никаких вольностей не позволял, только зыркал то из-под печки, то с верхнего полка. Что мне было делать? Без бани-то у нас, сами знаете, никак. Не на кухне же в лохани, как курица, плескаться.

Матвей немного ошалел:

— Бабушка рассказывала, я думал, это просто сказки. Нам в школе объясняли, что нет никаких леших, домовых, банников. Лично я в жизни ни одного не встретил.

— Я слышала, говорят… – дама осеклась.

Вежливая. Ей бы прямо выложить, что не Матвею с его бесами строить из себя ученого фольклориста. Он и сам понял, что ляпнул глупость.

— От меня что хотите? – спросил грубо.

— Вы бы как-нибудь его приструнили.

— Попробую, – сказал Матвей, – но не ручаюсь.

Сказал неопределенно только затем, чтобы загладить оплошность. Бесы щелкали доморощенную нечисть как семечки. Щелкнули и банника, но радости престарелой даме его исчезновение не принесло. Откуда-то выскочило банное потомство: с десяток банчат, которые по младости и безбашенности вели себя гораздо паскуднее, чем папаша. Хоть дверь в баню заколачивай, чтоб не вырвались на волю. Так надо же, чтоб в это время приехали к бабушке взрослые внуки и внучка погостить на свежем воздухе.

— Бабушка, мы баньку истопим, с дороги попаримся.

Престарелая дама всполошилась.

— В баню не ходите. Там такое творится – жуть.

Внуки и внучка, само собой, бросились в баню, а банчата, само собой, сразу же попрятались: кто под полок, кто в печь, а кто шайкой накрылся.

— Бабушка, никого там нет.

Она и расскажи им всю эпопею. Внуки и внучка переглянулись – как же оставить бедную бабушку в таком состоянии одну, без присмотра. По пути домой завезли престарелую даму в Район, в психиатрическое отделение на вечное поселение.

Дошло до того, что стали приходить к Матвею за правосудием. Первыми явились два Ивана – Никифоров и Иванов, – у которых взаимная ненависть приняла форму имущественных претензий. Один твердил: возмести погубленный огород; другой отвечал: ты сначала козу возмести.

— Так доктор объяснил: сама задохнулась.

— Мало ли что доктор говорит. Ты ей репу бросил – плати.

Матвей, как всякий в Березовке, знал эту историю во всех подробностях. Расспрашивать обе стороны и долго думать не было нужды. Тем более что имелся прецедент. Вспомнил он Соломоново решение и постановил:

— Стало быть, так. Ты, Иванов, перепашешь огород Никифорова.