Онлайн книга «Чернобыль, любовь моя»
|
Назавтра я сдала Троицкому статью:
21.08.1987 Армейский «бобик», прикрепленный к одному из действующих членов Правкомиссии, везет по обычному маршруту сотрудницу какого-то киевского НИИ. Вообще-то ей надо только в теплицы, но у нас стало хорошей традицией делать для всех гостей экскурсию-прогулку: ЧАЭС с остановкой перед Саркофагом – «рыжий лес» – Припять с остановкой на центральной площади, перед скульптурой, изображающей Прометея с огнем (тогда все мы почему-то считали, что это Данко с горящим сердцем в вытянутой руке), – и, наконец, теплицы… то есть, пардон, радиобиологическая лаборатория. Впрочем, я знаю об этом только из отдельских отчетов, сопровождать иностранных журналистов мне пока не доверяли. А сегодня, кажется, мне «повезло»: киевская девушка – не тот престиж, не та ответственность, да и лишний раз ехать, похоже, никто не хочет, так что по всему выходит, что я пройду боевое крещение… Я наматываю на голову шелковую косынку – форменной шапочки мне не выдали, а Володя говорил, что волосы лучше прикрывать; и беру круглый бумажный пакет – в нем лежит «лепесток», то есть респиратор. Кто-то объясняет мне, как его надевать, и, стараясь ничего не забыть, я лезу в «бобик»… По улице Кирова мы выруливаем на трассу, некоторое время едем по лесу, пыльная усталая августовская листва, местами уже пожелтевшая, заслоняет солнце, потом лес кончается, и вдруг впереди и немного вверху – раньше на таких возвышенных местах, видных издалека, строили церкви! – возникают белые конструкции, прозрачные в теплом воздухе, и странные сооружения, похожие на громадные перевернутые цветочные горшки… Они плывут впереди, медленно приближаясь, вот уже я вижу четкие, как чертеж, линии вышек, проводов, кранов, и вдруг мое тело сотрясает нервная дрожь, а в ушах как будто начинает звучать контрабас или виолончель – я действительно слышу музыку, мрачную, зловещую, это тема рока… Она завершается каким-то дьявольским шумом, наверное, вступили тамбур-бас и литавры, от чудовищной силы удара я на секунду глохну – и в то же самое мгновение вижу прямо перед собой объект «Укрытие». Саркофаг! Остановка, выходим из машины. Ослабевшей рукой я пытаюсь натянуть «лепесток». Получается плохо, он сползает то на глаза, то на подбородок, дышать тяжело. В ушах теперь противный звон, музыка закончилась. Киевская девушка вылезает за мной, «лепестка» на ней нет, как и на водителе. Зато в руках у нее фотоаппарат. Мы становимся перед второй очередью: третий и четвертый блоки чернобыльского реактора с общей вентиляционной трубой – позируем, вместе и по отдельности. Респиратор я для этого, конечно, стягиваю, но никак не могу выжать улыбку на окаменевшем лице… Фотосеанс закончен, мы снова карабкаемся в «бобик» и отъезжаем туда, где еще остался «рыжий лес». Там работают солдаты, выкорчевывают сосны, сгребают землю. Заборчиком ограждена сосна-трезубец, памятник войны с фашизмом – на ней немцы в оккупированном Чернобыле вешали партизан. У нас опять начинается фотосеанс. Солдаты работают, поглядывают с нескрываемым любопытством – еще бы, наверное, не каждый день им выдается такое развлечение, – но не прерываются, и все они тоже без респираторов. Тут уж, под их игривыми взглядами, мне становится совсем стыдно за висящую на подбородке бутафорскую марлечку, я перестаю даже и пытаться ее натянуть… Отъезжаем в Припять, мимо станции Янов и халуп Нахаловки. На въезде в город – КПП и ряды колючей проволоки. Город глядит пустыми глазницами темных окон. Везде – колючая проволока, знаки «Осторожно, радиация», «Въезд запрещен». Водитель подвозит нас к какому-то зданию, говорит: загляните. У меня сжимается сердце – от ужаса и почти животной боли: это детский сад, по полу разбросаны игрушки, куклы, детская поломанная, перевернутая мебель, все какое-то грязное, как будто полуистлевшее… кажется мне, как будто обожженное ядерным пожаром (этот образ, конечно, возникает в моем воспаленном мозгу)… Пара фоток на центральной площади, перед местным небоскребом, на котором уже не светятся когда-то неоновые буквы «Готель Полесся», и фигурой «Данко» – эту статую потом довольно быстро убрали, уж больно нелепо выглядел обнаженный герой, несущий в руках огонь, чтобы осветить людям путь в будущее, в обожженном атомом городе; и мы отправляемся, наконец, к научной цели визита – радиобиологической лаборатории. Надо сказать, что эта лаборатория является предметом насмешек в Зоне – или, по крайней мере, в Володином кругу: «Бред, театр абсурда – в центре зараженной территории, недалеко от Саркофага, ходит дед с бородой (это про ее начальника Артемова) и выращивает цветочки!» Деда с бородой, известного своей непомерной спесью, на месте нет, нас принимает его сын, статный двадцатитрехлетний голубоглазый красавец Андрей, работающий тут ведущим инженером. |