Книга Семейные ценности, страница 19 – Арина Арская

Он — не женщина, она — ведьма. Я знаю, что должен уйти, что должен оставить её наедине с сыном, ведь только так будет правильно и логично во всей этой сложившейся ситуации, но… мое тело и разум сейчас не могут прийти к согласию.

Весь этот год тень Риты была со мной. Днём и ночью. Она была моим кошмаром, моей виной, моей совесть и моим последним соблазном.

Я подхожу к ней со спины. Совсем близко, но я ее не касаюсь, но я всё равно чувствую тепло её беззащитного тела, и от макушки до пят прокатывается волна жара и болезненного напряжения. Пижамные штаны становятся тесными.

— Глеб… Зачем ты всё усложняешь? — шепчет Рита, и голос срывается в тихую глубокую хрипотцу.

Я молчу, потому что мне нечего ответить. Я и сам понимаю, что всё усложняю. Я же не дурак и не наивный мальчик, который не знает цену изменам и лжи.

Немного наклоняюсь и вдыхаю запах Риты, а она замирает, крепко сжимая бортики детской кроватки.

Мне тяжело дышать.

Я подобного возбуждения, что тянет болью до внутренностей, не испытывал очень давно.

Одно резкое движение Риты, и у меня сорвёт все предохранители. Я стану диким мужиком только с одним единственным инстинктом.

Рита это чувствует, поэтому не кричит, не приказывает, не дёргается.

Она не шевелится, лишь медленно и неглубоко дышит.

Я поднимаю руки и сжимаю её плечи. Её кожа под пальцами — теплая и бархатистая.

Вновь по телу проходит волна глубокой и напряженной дрожи.

— Он мой? — едва слышно спрашиваю я с выдохом на ухо Риты.

Глеб сжимает мои плечи крепко, но в то же очень бережно. Я не могу дышать. Сердце оглушает гулкими ударами, а сама я едва стою на ногах.

— Он мой? — спрашивает Глеб.

Я закусываю нижнюю губу до боли, чтобы отрезвить себя. За стенкой спит мой муж.

— Максим сын Никиты, — отвечаю я сипло. — Он — отец.

Только вот это лишь слова и моя упрямая надежда, что я всё же родила от мужа. Я в это почти поверила и в последние дни перестала выискивать в Максимке тень Глеба, но прошлое опять ворвалось в мою жизнь и стало настоящим.

— А если мой? — горячее дыхание касается моего уха.

— Не твой, — закрываю глаза. — В любом случае не твой. Ни при каких обстоятельствах не твой. И это тоже в твоих интересах, Глеб.

Открываю глаза, расслабляю пальцы и медленно разворачиваюсь к Глебу. Его лицо в свете тусклого ночника выглядит неживыми и ненастоящим, будто он мстительный призрак.

— Вернись к Веснушке, — шепчу я, — у тебя в семье был кризис, у меня… Но это в прошлом, верно?

Глеб не отвечает.

— Ты боялся, что твоя жена оставит тебя, но она рядом, — продолжаю я, — а значит, ты отвоевал её. Так будь с ней.

Глеб так и молчит.

— А я люблю… — начинаю я и на секунду у меня сдавливает глотку, но я продолжаю, — люблю мужа.

— А как же его измены? — наконец, спрашивает Глеб.

— Не было измен, — сглатываю и говорит мне всё сложнее, — не было. Я ошибалась…

Коротко хмыкает и прищуривается. Наклоняется. Наши лица непростительно и опасно близко.

— Тебя очень легко обмануть, Рита, — он скалится в жуткой и жестокой улыбке, — ты веришь даже незнакомцам.

Задерживаю дыхание, распахиваю глаза и понимаю, что Глеб тогда соврал о Веснушке. Бессовестно солгал, что та любит другого. Он лишь прикинулся отчаянным и обманутым мужиком, чтобы… Чтобы соблазнить меня.