Книга Семейные ценности, страница 20 – Арина Арская

А я дура… соблазнилась и перестала быть сама собой. Мне теперь с этой ошибкой, с этой грязью в душе и бесконечной виной перед мужем, дочерью и сыном жить!

Я выдыхаю и резко толкаю Глеба в грудь. От моего толчка напрягаются его грудные мышцы, но мне не удается его сдвинуть с места.

Поэтому я толкаю его ещё раз и ещё! И ещё, а потом он резко перехватывает мои запястья и жёстко фиксирует их. Мне не вырваться, если он не позволит.

— Я любила и люблю мужа, — зачем-то повторяю я, будто это защитит меня от Глеба.

— Да хоть залюбись, — шепчет мне в лицо, — залюбись до смерти, Рита. Твоя любовь ничего не решает. Ни-че-го.

Холодно и страшно от его слов, потому что они честные. Слишком честные, и только Глеб может мне их сказать.

— А самое смешное, — Глеб улыбается шире, — что и твой Никита любит тебя.

— Пусти, негодяй…

Глеб сжимает мои запястья крепче.

— Хорошие отцы, любящие мужья, гостеприимные хозяева дома… — медленно перечисляет он, голодно вглядываясь в мои глаза, — и сами по себе совсем не злодеи и говнюки, но…

— Я не хочу этого слышать, — я бессилии дёргаюсь.

— Но все эти хорошие семьянины и отличные мужья на самом деле лжецы и манипуляторы, — Глеб дёргает меня на себя.

— Мой муж не такой как ты…

— Твой муж тупой болван, который совсем охамел и довёл жену до истерики, — шипит мне в лицо Глеб, — но думаю, он извлёк урок после той ночи и вышел на новый уровень. Вот тебе ещё один парадокс. Никто из нас не хочет терять жену и семью.

— Ты тоже вышел на новый уровень? — цежу я.

Он замирает, сглатывает и отпускает меня. От этой внезапной свободы, я чуть не теряю равновесие. Отступаю.

Потираю запястья, опасливо глядя на Глеба, который сейчас почему-то жутко и угрюмо молчит.

— Всё сказал? — с вызовом шепчу я.

Молчит, сволочь. Только смотрит на меня, как голодный и злобный зверь.

— Раз не хочешь терять жену, — немного приподнимаю подбородок, — то прекращай эту истерику.

— Истерику? — подает возмущенный голос.

— Всё просто. Ничего между нами не было, мы друг друг друга не знали до этого дня, — говорю чётко, — теперь будем сватами. Я не думаю, что для тебя будет так уж сложно опять сыграть свою роль приличного мужа. Я буду играть свою роль, а потом… потом со временем мы свыкнемся, привыкнем и у нас всё будет хорошо.

— Как всё у тебя просто.

— Я в этот год научилась быть счастливой, — шепчу я, — да и ты не особо страдал. Что поменялось?

— Иногда беспринципность женщин поражает, — охает.

Я замираю и медленно выдыхаю. Ловлю себя на мысли, что я сейчас в ярости от слов Глеба. Я хочу кинуться на него, расцарапать его самодовольную кобелячью харю и покусать. Аж зубы стискиваю до тихого скрипа.

— Я в тебе разочарован, Рита, — заявляет Глеб и деловито выходит из детской.

Я зло следую за ним. Выглядываю в коридор. В темноте едва угадывается его силуэт, но я знаю, что он сейчас оглянулся.

— Утром вы с Никитой на рыбалку, — тихо говорю я, — надеюсь, что, — делаю паузу и намекаю, чтобы Глеб не был порывистым идиотом, — вы хорошо отдохнёте.

— Я с большим удовольствием поближе узнаю Никиту, — с затаённой угрозой заявляет Глеб. — Постараюсь найти общий язык с будущим сватом, — хмыкает и мне даже кажется, что в темноте его взгляд вспыхивает недобрым зловещим огоньком, — думаю, у нас найдутся общие темы для разговора.