Книга Семейные ценности, страница 53 – Арина Арская

К нашему столику подходит молоденький официант. В чистый стакан наливает из стеклянного графина лимонад и услужливо подставляет к Глебу. Уходит. Глеб продолжает смотреть на меня.

— Лимонад тут неплохой, — зачем-то говорю я и резко замолкаю, прижимаю пальцы к вискам и слабо улыбаюсь.

Глеб, так же не говоря ни слова, подхватывает стакан, делает три крупных глотка и наконец отводит от меня взгляд в сторону уток.

Я вижу, как вздрагивают его ноздри, когда он делает глубокий вдох и выдох. Он тоже нервничает. Ему тоже очень неловко сейчас находиться здесь.

— Да, лимонад неплохой, — отвечает Глеб и, не моргая, смотрит на уток.

И мы опять молчим.

Проходит наверное около минуты, прежде чем Глеб тихо спрашивает:

— О чём ты хотела меня попросить?

Когда наши взгляды пересекаются, у меня сердце замирает и пускается в дикий разбег. Я даже начинаю яростнее покачивать коляску.

Я не отвечаю.

Глеб подаётся в сторону коляски, хватает аккуратно её за ручку и останавливает мою бешеную скачку. Вглядывается в мои глаза и шепчет:

— Ты так его разбудишь.

Я сглатываю и медленно убираю руку с люльки. Упираюсь локтями о стол, прячу лицо в ладонях, а затем вновь смотрю на Глеба и тихо говорю:

— Ты должен помочь мне в том, чтобы Никита никогда не узнал, что Максим его сын.

— Что, прости? — Глеб медленно моргает, а затем вновь хватает стакан и делает последний глоток лимонада.

Лёд стукается о стекло.

Я напряжённо доливаю Глебу лимонад. Жидкость булькает, разбрызгивая капли по столешнице. Он стискивает стакан ещё крепче.

— Он сейчас в лютой истерике, — говорю я и наливаю свой стакан. Поднимаю взгляд на Глеба. — Он сейчас сам вообще не в состоянии думать и трезво рассуждать. Он очень уязвлён.

Я прищуриваюсь и горько усмехаюсь:

— Он и так никогда не отличался умом и сообразительностью, а сейчас... — я пожимаю плечами, — он вообще ничего не соображает.

— Ну, допустим, я его могу понять, — Глеб прищуривается на меня, разжимает пальцы на стакане, сцепляет руки на столешнице в крепкий замок. — Как мужчина.

-Ох уж эта мужская солидарность от того, кто и является главной причиной всего этого безумия.

— Сейчас им рулить будет его красавица Оля, — я делаю паузу и расплываюсь в зловещей улыбке. — А ты будешь тем, кто его по-мужски поддержит, кто по-мужски похлопает его по плечу. Тем, кто скажет ему, что все бабы — шалавы и дуры.

— Мне уже не нравится этот план, — глухо отвечает Глеб.

— Не перебивай.

Я смотрю на Глеба пристально, а потом продолжаю:

— Между его жалобами и твоей поддержкой ты надоумишь его, что надо бы сделать тест ДНК. Ведь я, падла, такая лживая мразь, не достойна того, чтобы он содержал чужого выродка.

— Какие страшные ты слова говоришь, — Глеб поджимает губы.

— О, это его слова. Это он назвал Максима выродком, а я лишь цитирую моего почти бывшего мужа.

Я провожу пальцем по краю стакана. Стекло холодит подушечку, и я обвожу ободок раз, другой, третий, прежде чем продолжить:

— Ты надоумишь его сдать тест ДНК. А результаты ты должен каким-то образом подделать. Ты понимаешь, чего я хочу? Ты его должен направить в нужную клинику, где ему выдадут поддельные результаты.

— Мне нужен поддельный тест на отцовство.

Глеб от неожиданности кашляет. Хватает из коробки бумажную салфетку, прижимает к губам, а затем переспрашивает: