Книга Семейные ценности, страница 66 – Арина Арская

Пальцы сжимают его предплечье.

— Наша семья в силах заставить Риту заткнуться, — говорю я тихо. — Мы можем…

Глеб раздражённо выдёргивает руку из моего захвата.

— Настя.

Всматривается в глаза. А потом тихо, почти без интонаций, говорит:

— Я всё думал и думал… почему я изменял тебе всё это время? Почему я уходил к другим женщинам? И почему так легко возвращался к тебе и так легко лгал?

Я замираю.

— А всё очень просто, Веснушка.

Он криво улыбается.

— Я тебя уже очень и очень давно не люблю. Я просто жил по привычке. Жил воспоминаниями о моей любви к тебе.

— Ты не посмеешь меня бросить, — цежу я сквозь зубы. — Не посмеешь опозорить меня.

— Прекрати, Настя, я тебя прошу, — вздыхает он.

— Тогда я… — я иду на самый отчаянный шаг. — Тогда я уйду из жизни. Я не смогу после такого жить. Ни одна нормальная женщина не сможет жить в таком унижении… Я же не Рита! — взвизгиваю я. — Она-то может под чужими мужьями раздвигать ноги!

Глеб смотрит на меня исподлобья. В его взгляде нет испуга. Нет паники. Нет жалости.

— Ты совсем забыла, что мужчины в нашей семье очень жестокие, Настя, — говорит он спокойно. — Я тогда тебя просто закрою в психушку.

Я замираю.

Он не шутит.

По его лицу, по его глазам, по тому, как он расслабленно, с лёгким наклоном головы стоит я понимаю: мои угрозы его совершенно не пугают.

— За что, Глеб? — выдыхаю я. — За что ты так со мной? Я ведь люблю тебя… Я тебе была верной…

Он закрывает глаза.

Выдыхает.

— Хорошо, — он разворачивается ко мне всем телом. — То есть мы остаёмся в браке, я откупаюсь от Риты и Никиты…

— Отменяем свадьбу Саши и Милы, — сглатываю я, и голос становится твёрже. — Теперь уж точно.

— Так, — Глеб приподнимает бровь.

— Я, конечно, не смогу тебя простить, — начинаю я, и интонации становятся увереннее, почти деловыми. — Но… я не ты. Я думаю о других. Думаю о твоём отце, который не переживёт нашего развода. Думаю о Саше. Думаю, в конце концов, о тебе самом…

— Обо мне? — он усмехается. — Даже так?

— Тобой воспользовались. Обманули. Эта Рита…

— Меня тошнит от тебя, Настя, — Глеб смотрит на меня в упор. — Буквально тошнит.

— Ты к ней собрался? — меня начинает трясти.

Глеб резко подается в мою сторону, вглядывается в мои глаза и шепчет:

— Да вот только не ждёт она меня, — разворачивается и шагает прочь, — сейчас я должен поговорить с сыном.

— Только он тебя не простит! — кричу я в спину Глеба.

— Мне не нужно ничье прощение, — отвечает он. — Я просто устал от всего этого. Хватит, — он оборачивается, — я так больше не могу.

— Я не понимаю… ты ведь так меня любил…

— Притворялся, как оказалось, — усмехается, — так хорошо притворялся и врал, что сам верил. Похоже, мы из тех, кому уютно жить во лжи и притворстве.

Да лучше ложь и притворство чем тот скандал, который меня ждёт! Я не хочу быть разведёнкой! Я не хочу такой для себя судьбы!

Я не хочу терять Глеба.

Не хочу терять его семью, которую боится все Москва!

— Я тебя попрошу не совершать глупости, — Глеб кривится, — сейчас я их терпеть не буду.

Голос Милы доносится из глубины квартиры:

— Ты почему так поздно приехал? И без предупреждения? Что-то случилось?

Ей угрюмо отвечает Саша::

— Где она?

Улавливаю его глухую, звериную злость. Мила что-то шепчет, быстро, испуганно, а потом он взрывается: