Книга Семейные ценности, страница 9 – Арина Арская

Сердце учащает бег, возвращается паника и страх. Я чувствую, как по позвоночнику стекает капля пота, но мне на помощь приходит мой будущий зять, который вваливается со смехом в двери:

— А вот и я! Да, Маргарита Сергеевна, — он распрямляет плечи, улыбаясь во весь рот, — я опять пытался договориться с соседским гусем о перемирии.

Почему я раньше не замечала, что Саша — копия Глеба? Тот же разлет бровей, та же улыбка, те же высокие скулы и даже линия челюсти та же. Только волосы чуть светлее и с рыжиной, которую можно заметить только на ярком летнем солнце.

Глеб отвлекается от Максимки и оглядывается на Сашу, который обиженно показывает на предплечье красное пятно с багровыми точками кровоподтёков:

— Не договорился!

— Саша, блин! Идем, обработаю, — Милана подскакивает к нему, торопливо скидывает босоножки и тянет в сторону гостиной. — Что ты к нему вечно лезешь?! Он же придурочный!

— На моего дядю Демьяна похож, — хмыкает Саша, позволяя себя утащить, но на ходу оборачивается. — Вот прям копия!

Максим фыркает и начинает с угрозой покряхтывать на руках Никиты, а затем оповещает нас злым "агу!".

Значит, сейчас заплачет. Я знаю этот звук. Сначала "агу", потом набирает воздух, багровеет и...

Никита спешно возвращает его в мои руки, ведь он совершенно беспомощен перед детским плачем.

За ним внимательно следит Глеб, который вновь поднимает на меня взгляд, и в его глазах так и горит недоумение и удивление.

Он смотрит, как я принимаю сына, как прижимаю к себе, как Максим сразу затихает, уткнувшись носом в мою грудь,

Взгляд Глеба тяжелый и мрачный.

— Пойдемте, я вам дом покажу, — Никита улыбается и похлопывает Глеба по плечу. — Я, наконец, закончил ремонт на втором этаже. Там теперь такая спальня для гостей… Панорамные окна, вид на сад.

— Вот сразу ясно, что нас ждали, — Настя берет мужа под руку.

Я отворачиваюсь от Насти и Глеба и ухожу в коридор у лестницы. Он ведёт на летнюю веранду. Там, в солнечной тишине, среди запаха нагретого дерева и цветущих декоративных ромашек, я смогу прийти в себя.

Шаги гулко отдаются в пустом коридоре. Я считаю их. Один. Два. Три. Четыре. Максим сопит у шеи, маленький кулачок сжимает прядь моих волос.

— А сколько... — начинает Глеб за моей спиной.

Я останавливаюсь.

Замираю.

Крепче прижимаю к себе Максима и задерживаю дыхание. Не оборачиваюсь. Чувствую взгляд Глеба между лопаток жжет.

— Сколько вашему Максиму Никитичу? — заканчивает вопрос Глеб.

Голос низкий, с хрипотцой.

— Три месяца, — отвечает мой муж. — Три месяца и четыре дня.

— Милана же говорила, что Рита совсем недавно родила, — тихо присоединяется к разговору Настя. — Ты такая смелая, Ритуль… я бы после сорока не рискнула. Это же и гормоны, и риск, и...

— Милана же говорила, что Рита совсем недавно родила, — тихо присоединяется к разговору Настя, — ты такая смелая Ритуль… я бы после сорока не рискнула.

— Это она ради меня решилась, — Никита горделиво хмыкает, — это я мальчика хотел.

Максим заснул. Я на цыпочках поднимаюсь на второй этаж.

Пока я баюкала Максима, Никита увёл Настю и Глеба в левое крыло нашего летнего дома. Хотел похвастаться мастерской, в которой по вечерам любит, как он говорит, “общаться с деревом”.

Наверное, он сейчас рассказывает, что и его дед любил работать с деревом. И что именно от деда он перенял любовь к столярному мастерству.