Книга Джинн из кофеварки, страница 76 – Леон Монтан

— Ох, Дамир… — Лера вздохнула, прижимаясь к нему. — Кажется, ты нашёл своё призвание.

В углу кухни кот Барсик доедал кусок колбасы, а на подоконнике тихо светилась медная пыль от старой турки. Жизнь свободного ифрита на фрилансе только начиналась, и Москва еще не знала, что её ждет величайший аудит в истории человечества.

Утро началось не с триумфального клича, а с очень странного звука, доносившегося из ванной. Это не был обычный человеческий кашель или шум воды. Это был звонкий, металлический «дзынь», переходящий в шуршание, словно кто-то решил просеять через сито мешок с сокровищами Али-Бабы.

Лера Скворцова сидела на краю кровати, сжимая в руке маленький белый пластиковый прибор с двумя ярко-розовыми полосками. Как бухгалтер с десятилетним стажем, она привыкла доверять цифрам, документам и четким графическим индикаторам. Две полоски были самым лаконичным и пугающим финансовым отчетом в её жизни.

— Это не запланированный актив, — прошептала она, обращаясь к комнате. — Это… это расширение штата без предварительного согласования бюджета.

В этот момент из ванной вывалился Дамир. Выглядел он паршиво. Его обычно бронзовая кожа приобрела странный зеленоватый оттенок, напоминающий окислившуюся античную статую, а татуировки на руках тускло мигали, как неисправная гирлянда.

— Лера… — прохрипел он, хватаясь за косяк. — Я не понимаю. Моя магическая сущность бунтует. Я чувствую… спазмы. Но я — дух! У меня нет желудка в биологическом смысле этого слова! Почему мой внутренний огонь пытается выйти наружу в виде… этого?!

Он издал судорожный звук, похожий на икоту, и из его рта вылетело облако сверкающей пыли. Пыль медленно осела на ковер, и Лера увидела, что это чистейший золотой песок 999-й пробы.

— О боже, — Лера вскочила. — Дамир, ты только что… ты наделал золота на ковер?

— Это непроизвольно! — взмолился ифрит, снова содрогаясь. — Дзынь! Пф-ф-ф! — Еще порция драгоценного металла осела на телевизор и спящего кота Барсика. Кот проснулся, обнаружил, что он теперь наполовину ювелирное изделие, и крайне возмущенно начал вылизывать позолоченный хвост.

— Дамир, сядь, — Лера подошла к нему, пряча тест за спину. — Слушай внимательно. Ты помнишь, в главе про «Битву за Печать» Сулейман говорил о «магической связи» и «синергии абсурда»?

— Ну… — Дамир вытер рот рукавом, оставив на нем золотой след.

— Кажется, наша синергия вышла на новый уровень детопроизводства. Дамир, я беременна.

В комнате наступила тишина, прерываемая только тихим шуршанием золотого песка, осыпающегося с люстры. Дамир замер. Его глаза расширились, фиолетовое пламя в них на мгновение погасло, а потом вспыхнуло с такой силой, что в прихожей перегорела лампочка.

— Беременна? — переспросил он. — То есть… внутри тебя сейчас формируется… новый ифрит? Или новый бухгалтер? Или… божественный аудитор?

— Внутри меня формируется человек, Дамир. Но, судя по тому, что тебя тошнит золотом, связь между вами уже установлена. Это называется «симпатический токсикоз». Поскольку ты — магический объект, твоё тело реагирует на изменения в моем организме через астральный канал. Мои гормоны — твои спецэффекты.

Дамир снова икнул, выплюнув небольшую золотую монету с изображением профиля Леры. — Это… это невыносимо! — простонал он. — Я не могу быть ходячим банкоматом, страдающим от утренней тошноты! Лера, я чувствую, как моя магия трансформируется в материнский инстинкт и желание переставить мебель по фэн-шую!