Книга Королева на полставки, страница 80 – Леон Монтан

В какой-то момент стерильный белый свет Тео сменился серой мутью, затем их закрутило, вывернуло наизнанку и с оглушительным треском выплюнуло в реальный мир.

— Твою мать! — выдохнула Марго, падая во что-то мягкое, влажное и оглушительно пахнущее прелой листвой и... навозом.

Рядом раздался треск рвущегося полиэтилена, глухой удар и звук, который владыка ада не издавал, кажется, со времен своего падения с небес — сдавленный, полный искренней физической боли стон.

Третьим приземлился Шрёдингер. Как и подобает коту, он упал на все четыре лапы, но с недовольным воплем тут же отскочил в сторону, брезгливо отряхиваясь.

— Возмутительно! — провозгласил Шрёдингер, вылизывая испачканную лапу. — Я требую жалобную книгу! Мои расчеты вероятности предполагали приземление на персидский ковер, а не в эпицентр сельскохозяйственной катастрофы. Я, кажется, материализовался задней половиной прямо в кабачке!

Марго потрясла головой, сбрасывая с волос комья сырой земли, и огляделась.

Они находились внутри огромного, запотевшего парника. Сквозь дыру в полиэтиленовой крыше на них укоризненно смотрело серое, пасмурное земное небо. Вокруг буйными джунглями колосились помидоры, распространяя тот самый терпкий, острый запах ботвы, который невозможно спутать ни с чем. Это был концентрат жизни, грязи и хаоса — полная противоположность математической стерильности Тео.

— Марго... — раздался хриплый шепот справа.

Она резко обернулась. Асмодей барахтался в кустах томатов сорта «Бычье сердце». Его эксклюзивный итальянский костюм превратился в обгоревшие лохмотья. Белоснежная рубашка пропиталась черной демонической кровью и обычной земной грязью. Рога, ещё недавно венчавшие его голову как корона из темного пламени, исчезли, оставив лишь две пульсирующие ссадины на висках.

Но хуже всего выглядело его лицо. Оно исказилось от совершенно человеческой, неприкрытой боли.

— Асмодей! — Марго бросилась к нему, путаясь в стеблях, и помогла сесть. — Ты как?

— Моя... спина, — процедил бывший владыка преисподней, хватаясь за поясницу с грацией восьмидесятилетнего деда. Он посмотрел на свои ладони. Они были содраны в кровь. Обычную, красную кровь. — Что это за жалкое, хрупкое состояние? Почему мне... холодно? И почему все мое тело посылает в мозг сигналы о том, что оно сломано?

— Это называется болевой шок, ваше темнейшество, — любезно подсказал кот, устраиваясь на перевернутом пластиковом ведре. — Добро пожаловать в смертное тело. Спойлер: дальше будет только хуже. Скоро вы узнаете про изжогу, налоги и аллергию.

Асмодей гневно сверкнул глазами и попытался привычным жестом щелкнуть пальцами, чтобы испепелить наглеца. Раздался тихий звук «пшик». Из-под его ногтя вылетела жалкая, тусклая искра, которая тут же погасла, упав на влажный лист помидора.

Князь тьмы уставился на свой палец с таким выражением, словно его предали все законы мироздания разом.

— Моя сила... Ее нет. Я пуст, как... как...

— Как копилка честного чиновника, — закончил Шрёдингер.

— Та-а-ак, — раздался от входа в теплицу зычный, как корабельный ревун, голос, от которого вздрогнули даже помидоры. — Это что за диверсия на моей суверенной территории?

Марго виновато вжала голову в плечи.

В дверях парника, опираясь на массивную деревянную швабру, стояла баба Нина. На ней был неизменный цветастый халат, резиновые калоши и пуховый платок, повязанный поверх седых кудрей. В одной руке она держала лейку, в другой — пучок свежевырванного сорняка, который выглядел как скальп поверженного врага.