Книга Королева на полставки, страница 83 – Леон Монтан

Марго подошла к нему по тропинке. На ней были старые джинсы и растянутый свитер крупной вязки. В лучах заходящего деревенского солнца, без адского макияжа и строгих архитектурных костюмов, она выглядела до щемящего сердца... настоящей.

Она забрала у него лопату и мягко взяла за запястье.

— Пойдем на веранду. Баба Нина ушла к соседке за самогоном — сказала, что без «тяжелой артиллерии» планы по свержению идеального императора не строятся.

Асмодей хотел гордо вырвать руку и заявить, что он не нуждается в жалости, но вместо этого послушно поплелся за ней, прихрамывая и морщась на каждом шагу. Его тело было сплошным кровоточащим компромиссом между гравитацией и отсутствием бессмертия.

На летней веранде пахло сушеным укропом, старым деревом и пылью. Марго усадила его на скрипучий табурет, а сама принесла таз с теплой водой, кусок хозяйственного мыла, перекись водорода и бинты.

Она села напротив него на корточки и потянула к себе его руки.

Асмодей рефлекторно попытался сжать кулаки, пряча ладони. Ему было стыдно. Ему, чьи руки были созданы для того, чтобы держать скипетр власти и ласкать самых красивых женщин всех миров, теперь было стыдно показать содранную в кровь, покрытую лопнувшими мозолями и въевшейся землей кожу.

— Не дури, — тихо сказала Марго, разжимая его пальцы.

Она опустила его ладони в теплую воду. Вода мгновенно помутнела. Марго взяла мыло и начала осторожно, круговыми движениями промывать раны. Ее прикосновения были уверенными, но невероятно бережными.

Асмодей смотрел на ее склоненную голову. Раньше их связь всегда строилась на искрящемся, опасном напряжении. Это была страсть, замешанная на магии, власти и адреналине. Он был недосягаемым владыкой, она — дерзким архитектором. Но сейчас... сейчас магии не было. Не было ореола власти. Был только уставший, сломанный мужчина в чужой одежде и женщина, которая смывала грязь с его ран.

Перекись зашипела, белой пеной вскипая на содранной коже. Асмодей резко втянул воздух сквозь зубы.

— Больно? — Марго подняла на него глаза. В них не было насмешки или снисхождения. Только глубокое, тихое понимание.

— Терпимо, — солгал он, хотя на глаза навернулись предательские слезы. Человеческие болевые рецепторы работали на совершенно варварских частотах.

— Знаешь, — она аккуратно промокнула его руки чистым полотенцем и начала наносить мазь, которая пахла хвоей и ментолом, — Тео всегда считал, что уязвимость — это порок. Ошибка в расчетах. Он говорил, что если устранить возможность физической и эмоциональной боли, останется только чистая любовь.

— Он идиот, — хрипло отозвался Асмодей. Он смотрел, как она заматывает его ладонь белым бинтом. — Без боли нет контраста. Если ты не знаешь, каково это — сдирать кожу до мяса, ты никогда не оценишь, как нежны чьи-то руки, когда они тебя лечат.

Марго замерла. Она медленно подняла взгляд. Между ними повисла густая, осязаемая тишина. В ней не было искр заклинаний, но было нечто гораздо более сильное. Гравитация двух душ, которые впервые увидели друг друга без защитных барьеров из сарказма и магии.

Асмодей подался вперед. Его пальцы неуклюже коснулись ее щеки, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Его кожа была горячей, грубой. Марго чуть наклонила голову, прижимаясь щекой к его ладони. В этот момент не существовало ни захваченного ада, ни Тео, ни угрозы конца света. Были только сумерки на старой веранде и стук двух сердец, бьющихся в одном, несовершенном ритме.