Книга Королева на полставки, страница 84 – Леон Монтан

Идиллию нарушил утробный, раскатистый звук, похожий на рычание просыпающегося кракена.

Асмодей покраснел. Настоящим, густым румянцем стыда.

— Клянусь бездной, мой желудок ведет себя как предатель, — пробормотал он, отдергивая руку.

Марго рассмеялась — искренне, звонко, откидывая голову назад.

— Пойдем на кухню, ваше темнейшество. Баба Нина оставила на плите кастрюлю борща с чесночными пампушками. Если ты не поешь, ты начнешь откусывать куски от стола, а он антикварный.

Через пятнадцать минут Асмодей, забыв о манерах аристократа, уплетал уже третью тарелку борща, закусывая его салом и чесноком. Вкус был настолько интенсивным, многогранным и грязным по сравнению с идеальной пищей бессмертных, что владыка чуть не плакал от гастрономического экстаза.

Внезапно Шрёдингер, до этого мирно спавший на гудящем холодильнике «ЗИЛ», выгнул спину дугой. Его шерсть встала дыбом, а по усам пробежали синие электрические разряды. Глаза кота вспыхнули ровным, неестественно-белым светом.

— Входящее соединение, — механическим голосом произнес кот, и из его пасти вырвался луч света, проецируя на обои в цветочек голограмму. — Перехват ментального сигнала из сектора «Новый Лимб».

Асмодей поперхнулся пампушкой. Марго вскочила из-за стола.

Голограмма дрожала, но изображение было четким. Это была запись с камер наблюдения, которые Тео, судя по всему, установил повсюду.

Лимб было не узнать. Исчезли кипящие котлы, реки лавы, крюки и живописные сталагмиты. Вместо этого перед ними простирался бесконечный, залитый холодным светом офис типа «open-space».

Грешники сидели в белоснежных, стерильных кубиклах. На них были одинаковые серые робы. Перед каждым светился экран монитора.

— Что они делают? — в ужасе прошептала Марго.

— Они решают дифференциальные уравнения и считают налоги для бесконечно расширяющейся вселенной, — голос кота снова стал нормальным, но в нем звучало отвращение. — Тео упразднил физические пытки как «неэффективные и негигиеничные». Теперь грешники отрабатывают карму через интеллектуальный труд. За каждую ошибку в расчетах алгоритм заставляет их переслушивать мотивационные лекции об успехе и позитивном мышлении.

— Мотивационные лекции? — Асмодей уронил ложку. Его лицо исказил неподдельный ужас. — Это же... это бесчеловечно! Даже я до такого не додумывался! Я варил их в смоле, но я оставлял им достоинство! А это... это извращение!

— Идеальная диктатура, — констатировала Марго, сжимая кулаки. — Он превратил ад в бесконечный корпоративный понедельник.

Вдруг экран старенького пузатого телевизора, стоявшего в углу кухни под кружевной салфеткой, зашипел. Изображение передачи про сад и огород сменилось черно-белой рябью. Телевизор затрещал, запахло паленым пластиком.

— Маргарита... Прием... Вы меня слышите? — сквозь помехи пробился искаженный, паникующий женский голос.

Рябь рассеялась, и на экране появилось лицо Лилит.

Асмодей и Марго одновременно ахнули.

Первая демоница ада, суккуб, чье имя заставляло мужчин продавать души за один лишь взгляд, выглядела так, словно пережила лоботомию. Вместо привычного облака из феромонов, кожаных ремней и вызывающего макияжа, Лилит была одета в глухую бежевую водолазку. Ее роскошные черные волосы были стянуты в тугой, безжалостный пучок на затылке. На носу сидели очки в роговой оправе.