Книга Практика у Повелителя Смерти, страница 9 – Леон Монтан

Она с характерным звуком оторвала ядовито-розовый стикер и шлепнула его прямо на сургучную печать свитка.

— Следующий. «Убила мужа, подсыпав мышьяк». Причина: муж бил её десять лет. Хм, анамнез отягощен социальными факторами. Состояние пограничное, требуется дообследование и психиатрическая экспертиза. Желтая зона — чистилище.

Кислотно-желтая бумажка прилипла к старинному пергаменту. Свиток полетел прямо.

— Дальше. «Украл яблоко с лотка, потому что три дня не ел». И за это дело лежит на столе Владыки Смерти? Серьезно? Да тут лечить нечего, выписываем! Зеленая зона, амбулаторное лечение в Раю!

Она вошла в раж. Её руки мелькали с феноменальной скоростью. Стопки на столе Мортимера начали расти и структурироваться. Ядовитые, кричащие, нелепые земные цвета яркими пятнами расцветали на фоне тысячелетнего готического мрака цитадели. Соня перекладывала документы, сортировала, лепила бумажки и чувствовала глубокое, почти физическое удовлетворение от того, как хаос подчиняется её воле.

Она так увлеклась процессом, что не заметила, как температура в кабинете начала стремительно падать.

Воздух стал колючим, дыхание начало вырываться изо рта белыми облачками пара. Тени по углам зала сгустились, вытянулись, словно гончие, почуявшие кровь.

Двери цитадели не открывались. Жнец просто соткался из мрака прямо посреди кабинета.

Он был не в духе. Совет Теней снова пытался оспорить квоты на души для Нижних миров, демоны торговались, как базарные торговки, и Владыка Смерти вернулся в свою обитель с единственным желанием — погрузиться в абсолютную тишину, взять в руки перо и насладиться холодной, безупречной логикой индивидуальных приговоров.

Он поднял взгляд на свой стол и замер.

Его святилище. Его священный алтарь правосудия. Место, где вершились судьбы вселенных.

Всё оно было покрыто... какими-то вульгарными, кричащими, нелепыми цветными квадратиками. Розовыми, желтыми, зелеными... Эти квадратики оскверняли древние пергаменты, перечеркивали тысячелетние печати, разрушали идеальную монохромную эстетику его существования.

А посреди всего этого безобразия стояла смертная девчонка, напевала себе под нос какой-то легкомысленный мотивчик и лепила розовый квадрат прямо на личное дело самого императора Калигулы.

К концу первой недели пребывания Сони в Междумирье, Высшая Канцелярия преобразилась.

Из мрачного, готического оплота вечной скорби она медленно, но верно мутировала во что-то, пугающе напоминающее регистратуру районной поликлиники, только с более высокими потолками и без ворчливых бабок в очереди.

По требованию Сони, переданному через ошарашенных стражей, в кабинете действительно появилась этажерка. Души плотников, видимо, обрадованные тем, что им поручили хоть какую-то работу вместо бесконечного ожидания суда, расстарались на славу. Этажерка была вырезана из светлого ясеня, пахла свежей стружкой и совершенно возмутительно диссонировала с базальтовыми стенами и обсидиановым столом жнеца.

Теперь «зеленая», «желтая» и «красная» зоны были аккуратно расфасованы по полочкам. Мортимер, к своему собственному, глубоко скрытому ужасу, обнаружил, что эта система экономит ему примерно три столетия работы в неделю. Ему больше не нужно было тратить энергию на сканирование мелких грехов — он просто брал дела с неоновыми маркерами, которые Соня бесстрашно лепила на древние сургучные печати, и выносил вердикты с пулеметной скоростью.