Книга Развод по жизненным показаниям, страница 25 – Амира Гиреева

Мы просто сидим. Эта тишина и тяжесть его руки постепенно вытягивают из меня липкий страх и стыд.

— Жена ушла от меня три года назад, — вдруг негромко произносит Тимур.

Я вздрагиваю от неожиданности и поворачиваю к нему голову.

— Она собрала вещи, пока я был на суточном дежурстве, — продолжает он все тем же ровным голосом, словно читает историю чужой болезни. — Оставила записку. Оказалось, она изменяла мне почти год, пока я пропадал в операционных. Укатила в Европу с каким-то бизнесменом.

Кто бы мог подумать, что он тоже пережил предательство…

— У меня есть дочь. Алина. Ей четырнадцать, — он тяжело вздыхает, глядя куда-то в темноту аллеи. — Я безумно ее люблю, но понятия не имею, как находить с ней общий язык. Я плохой отец для девочки-подростка. Умею резать и сшивать плоть, но не умею разговаривать о первой любви и школьных проблемах.

Я окончательно прихожу в себя, выныривая из своих проблем. Смотрю на его красивый профиль, освещенный золотистым светом фонаря, и даже не знаю, что сказать.

Тимур поворачивает голову и встречается со мной взглядом. Его карие глаза сейчас совсем близко.

— Дерьмо случается, Лена, — говорит он, и его пальцы мягко поглаживают мое плечо сквозь куртку. — От этого никто не застрахован. Но ты справишься, потому что сильная. Сможешь выкарабкаться даже без чужой помощи.

Он замолкает на секунду, его взгляд опускается на мои губы, а затем снова возвращается к глазам.

— Но я хочу тебе помочь.

— Почему?

— Потому что ты мне очень нравишься, — прямо отвечает он. — Я не могу смотреть на то, как ты страдаешь, вытягивая все это в одиночку.

Сказать, что я опешила — ничего не сказать.

Я просто теряюсь в своих эмоциях.

Воздух вмиг исчезает из легких, будто еще немного и меня накроет паника.

— Тимур Сергеевич... — с трудом сглатываю и отстраняюсь, скидывая куртку на скамейку. — Пожалуйста, отвезите меня домой.

Весь путь до дома моей матери мы едем в тягостном, звенящем напряжении. По крайней мере, мне так кажется.

Я смотрю на мелькающие за окном желтые фонари и нервно тереблю ремешок сумочки. Признание Тимура выбило почву из-под ног. Я просто не знаю, как на это реагировать.

У меня сейчас только три важные задачи: развестись с минимумом потерь, защитить дочь и не сойти с ума. Места для романтики, а уж тем более для новых отношений, там просто нет.

Тимур спокойно ведет машину, его лицо в полумраке салона остается непроницаемым.

— Тимур Сергеевич... — наконец не выдерживаю я, нарушая тишину. — Извините меня за такую реакцию. Правда. Просто... я сейчас совершенно не в том состоянии, чтобы принимать такие признания. Моя жизнь разваливается на части. Я даже не знаю, где мы с дочерью будем жить через неделю.

Я замолкаю, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком.

Тимур плавно тормозит на светофоре. Поворачивает ко мне голову, и в его темных глазах я не вижу ни обиды, ни уязвленного самолюбия.

— Лена, тебе не за что извиняться, — ровно отвечает он. — Я сказал это не для того, чтобы потребовать от тебя чего-то взамен. Я все прекрасно понимаю и никуда не тороплю. Просто знай, что я рядом. И хватит звать меня по отчеству, когда мы вне клиники. Чувствую себя твоим дедом.

Он усмехается, и напряжение в салоне развеивается.

Машина въезжает в старый, плохо освещенный двор. Я коротко благодарю Тимура за то, что подвез, выскакиваю на улицу и, поеживаясь от ночной прохлады, иду к подъезду.