Книга Няня для девочки в ловушке чудовища, страница 35 – Вера Рудецкая

Эмир пятится, мотая головой.

— Мама, молчи… — сипит он.

— Я пошла на террасу, чтобы остановить её! — продолжает Дерья ханым. — Я хотела просто удержать её… Схватила за руку… А она вырвалась… Я толкнула… А там… там не было перил…

Она оседает обратно на диван, закрывая лицо руками, и начинает выть.

— Я не хотела убивать… Я просто защищала семью…

Полицейские переглядываются. Они не понимают русского, но служанка Дерьи ханым переводит для них. Офицер делает знак своим людям. Двое подходят к Дерье.

Я смотрю на Дениза.

Он стоит неподвижно, глядя на мать. В его глазах нет торжества. Только бесконечная, бездонная усталость.

Дениз медленно переводит взгляд на Машу. Она обмякла у меня на руках, маленькая и бесконечно храбрая.

Он делает шаг, забирает её у меня и прижимает её к себе. Маша обвивает его шею руками и впервые начинает плакать в голос — громко, навзрыд, отпуская всю ту боль, что копила в себе.

Я подхожу к ним. Ноги ватные, но я заставляю себя двигаться.

Я кладу руку на плечо Дениза. Он поднимает на меня глаза. В них — влажный блеск и немая благодарность.

Дерью ханым ведут к машине скорой помощи под конвоем. Эмир уходит вместе с ней.

А мы остаёмся.

* * *

Дом постепенно пустеет. Последние полицейские машины отъезжают от крыльца, увозя с собой хаос этой ночи. Красные и синие отблески мигалок перестают плясать на стенах, уступая место серому предрассветному сумраку.

Лейла, всё ещё всхлипывая, но уже придя в себя, забирает уставшую Машу. Девочка не хочет отпускать руку отца, но Дениз что-то тихо шепчет ей на ухо, целует в макушку, и она, обессиленная пережитым, позволяет увести себя наверх.

Мы остаёмся одни.

Дениз открывает окно, и внутрь врывается ветер с Босфора.

Дениз смотрит на меня. Его лицо серое, осунувшееся, под глазами залегли глубокие тени.

— Всё кончено, — говорит он. Голос глухой, безжизненный. Он не смотрит мне в глаза, его взгляд упёрт в столешницу, где в беспорядке разбросаны какие-то бумаги. — Опасности больше нет. Если ты хочешь, Айла… я куплю тебе билет до Москвы. На утренний рейс.

— Я свободна? — переспрашиваю я тихо, пробуя это слово на вкус. Оно горчит.

— Да.

Он поднимает голову. Горько усмехается, и от этой вымученной улыбки у меня сжимается сердце.

Дениз напряжённо ждёт. Его глаза темны, в их глубине — вопрос. И страх. Он боится моего ответа, но готов принять удар. Он уверен, что я уйду. Ведь любой нормальный человек сбежал бы из этого дома, едва открылась дверь.

Я делаю вдох.

Медленно подхожу к окну. Ветер треплет мои волосы, холодит кожу. Я берусь за ручку и с усилием закрываю окно.

Плеск волн и крики чаек отсекаются, оставляя нас в тишине.

— Дует, — говорю я.

Дениз моргает, сбитый с толку этим бытовым жестом.

Я поворачиваюсь к нему и делаю шаг вперёд. Теперь нас разделяет всего полметра. Я вижу, как дёргается кадык на его горле.

— Билет до Москвы… — задумчиво произношу я. — А что я там буду делать, Дениз?

— Жить, — хрипло отвечает он.

Качаю головой и подхожу вплотную.

Поднимаю руку и осторожно касаюсь его плеча.

— Ты как-то сказал, что нанял меня на год, — напоминаю я тихо. — Контракт ведь никто не разрывал?

В его глазах вспыхивает искра — недоверие, смешанное с надеждой.

— Оля… — он выдыхает моё имя, словно оно причиняет ему боль. — Айла…