Книга Няня для девочки в ловушке чудовища, страница 4 – Вера Рудецкая

Вот и дом. В лучах полуденного солнца он кажется ещё более внушительным, чем офис. Я медленно шагаю по дорожке, и сердце бешено стучит в груди. К страху перед Демиром примешивается тревога: что, если я не понравлюсь Маше? Не смогу найти к ней подход?

Собравшись с духом, я заношу руку к звонку, но тяжёлая дверь бесшумно распахивается сама. На пороге стоит он. В его тёмных глазах мелькает что-то, отчего по спине пробегает холодок. Он улыбается, и я отчётливо понимаю, что попалась.

— Я ждал тебя, Айла, — произносит он низким, властным голосом. — Заходи.

Дениз

Я смотрю на неё, на её испуганные глаза, неотрывно следящие за каждым моим движением. Она сидит напротив, и я отчётливо понимаю: эта женщина будет моей. Её наивность и чистота — именно то, что меня притягивает. В ней нет той фальши, что я привык видеть в других. Она — настоящая.

Я вижу, как она борется с эмоциями. Как смущена, как отчаянно боится. Часть меня хочет её успокоить, но другая — наслаждается этой реакцией.

— Мне жаль, что переезд так сильно вас расстроил, Ольга, — говорю я, хотя во мне нет ни капли сожаления. Я привык брать то, что хочу. — Но обещаю, вам понравится в Турции.

Она молчит. Я знаю, о чём она думает: что я сумасшедший, что я обманул её. И это правда. Я намеренно умолчал о переезде до подписания контракта. Я хотел, чтобы у неё не осталось выбора.

— Я понимаю ваш страх, — продолжаю я, замечая, как она вздрагивает от моего голоса. — Но вы будете в полной безопасности. Со мной живут мама и Маша.

На её губах мелькает слабая, растерянная улыбка. Кажется, она готова поверить. В её глазах плещется надежда, за которую она отчаянно цепляется. Я улыбаюсь в ответ.

— Я буду называть вас Айла, — говорю я. — Это имя означает «лунный свет». Оно вам удивительно подходит.

Она смотрит на меня в замешательстве.

— Но… моё имя Ольга, — голос дрожит. — Я не хочу…

Я не собираюсь это обсуждать.

— Я сказал: тебя будут звать Айла, — мой тон становится твёрже, и я намеренно перехожу на «ты». — А меня называй Дениз. Это моё настоящее имя.

— Тогда… — она растерянно моргает.

— Моя мать русская, — коротко поясняю я. — Поэтому я свободно говорю по-русски, и в московском офисе меня многие знают под русским именем.

Я замечаю, как она опускает плечи, будто сжимается под тяжестью моих слов.

— Хорошо, Дениз, — тихо произносит она.

— Рад, что мы поняли друг друга, — киваю я. — Пойдём. Я познакомлю тебя с дочерью. Мы зовём её Маша, но имя по документам — Мерьем.

Я встаю и протягиваю ей руку. Она колеблется всего секунду, прежде чем вложить свою ладонь в мою. Я ощущаю её мягкое, тёплое прикосновение и веду её за собой, осознавая, что больше никогда не отпущу.

* * *

Спустя две недели шасси самолёта мягко касаются взлётной полосы стамбульского аэропорта. Я отворачиваюсь от иллюминатора, чтобы взглянуть на моих спутниц. Мерьем безмятежно спит на коленях у Айлы, доверчиво уткнувшись носом ей в плечо. Глядя на эту картину, я чувствую, что сделал единственно верный выбор.

Мы спускаемся по трапу. Я жду момента, когда она сделает первый шаг на мою землю. Вот её туфли касаются асфальта. В этот самый миг я оказываюсь рядом.

— Добро пожаловать в Истанбул, Айла.

Шаг за порог — и ночное тепло остаётся за спиной. Меня окутывает прохлада кондиционированного воздуха и гулкая тишина огромного холла. Пол из полированного до блеска мрамора отражает свет от гигантской люстры под высоким потолком. Это место похоже не на дом, а на музей, где каждый экспонат стоит целое состояние.