Книга Упрямая Истинная для Ледяного Дракона, страница 16 – Юлианна Винсент

— Саншайн, а ну-ка, соберись! — вывел меня из мечтательных раздумий, строгий голос Мортигора. — И, наконец, вишенка на торте, Факультет Детских Трав.

Леди Эхо, драконша, которая может воспроизвести любой пережитый ею ужасный момент в мельчайших деталях, погружая в него окружающих.

Мистер Фантом, призрак, который не помнит, как умер, и ищет свою потерянную игрушку по всем коридорам.

Серафина Плакса, нимфа, чьи слезы вызывают у всех, кто их видит, воспоминания об их собственном самом горьком детском разочаровании.

Брут, орк с травмой брошенности, который следует за первым, кто проявит к нему доброту, становясь неуклюжим, назойливым и опасным в своей привязанности.

И… мисс Тик-Так, бывшая хрономант, чьи внутренние часы сломались в момент психологической травмы. Она живет рывками, повторяя одни и те же действия в течение строго определенных интервалов.

Он закончил. В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая только нервным постукиванием пальцев Фобиуса и ритмичным тиканьем, доносившимся от мисс Тик-Так.

— Ну, а с Искриусом ты уже познакомилась, — Сайрон указал на дракончика, сидящего у моих ног. — Занимает должность ответственного за аварийное теплоснабжение и… точечную термообработку металлических конструкций. На практике это означает, что он имеет склонность к пиромании, но мы пытаемся направить ее в конструктивное русло. Пока с переменным успехом.

Искрик робко прошипел что-то ему в ответ и дымок повалил у него из ноздрей.

Собрание, наконец, окончилось. Существа начали расходиться, унося с собой свои миры.

— Завтра утром я жду от тебя подробный план по реорганизации педсостава, — все таким же холодно-отстраненным голосом сообщил ректор. — После завтрака в моем кабинете.

После этого он резко развернулся и направился к выходу. Я, не раздумывая, рванулась за ним.

— Господин Мортигор! Я хотела с вами кое-что обсудить!

— Не сейчас, Саншайн, — отрезал он, не замедляя шаг, свернув в узкий, темный боковой коридор.

— Это важно! — настаивала я, еле успевая за ним. — На счет Искрика.

— Этот несносный дракон чувствует себя лучше, чем хочет показать, — не останавливаясь, фыркнул ректор.

— Я так не думаю. Этот ошейник мешает ему реализовывать свой потенциал. Душит. Заставляет страдать. Может, если…

— Без “если”, Саншайн! — не дав мне договорить, перебил меня Мортигор, продолжая идти. — Он опасен. Ошейник — необходимая мера предосторожности.

— Он не опасен! — воскликнула я. — Он всего лишь напуганный ребенок! Снимите с него этот ошейник!

— Нет.

Этот ледяной, бесповоротный отказ словно сорвал во мне какой-то предохранитель. Не думая о последствиях, забыв о субординации, я схватила его за руку.

Он вздрогнул всем телом, будто получил удар током.

— Сайрон, пожалуйста! — выдохнула я, крепче сжимая его холодную ладонь в своих горячих руках. — Прошу! Под мою ответственность! Дай ему шанс!

Глава 7. Душевные ожоги, осознания и щепотка уязвимости

Сайрон

Ее прикосновение было подобно удару молнии. Нет, молния — это слишком грубо. Это было тоньше, острее. Как если бы в ледяную тишину моего существования вонзили раскаленную до бела иглу и от нее по всем замороженным связям разошлась волна оглушающего, вибрирующего звука жизни.