Книга Завтра я стану огнём, страница 168 – Евгения Александрова

Они оба вышли, и я переоделась в то платье, в котором прибыла в Сеттеръянг со своим надзирателем. И как-то грустно бросила взгляд в маленькое зеркальце, как будто оно – последнее и крохотное моё окошко в прошлое, последняя связь с домом.

Но разглядывать себя не стала. Всё равно я уже не та Кейсара ди Мори, которой была прежде, только быстрый карий взгляд напомнил дерзкую смешливую наследницу плантаций. Но тут же мгновенной болью пробежала по телу память о тренировках с Кьестеном, когда я испугалась, что снова теряю контроль над собой.

То, что он вбивал в мою голову, всё больше и больше становилось безусловной привычкой – каждое мгновение чувствовать себя от кончиков пальцев до корней волос, знать, как бьётся сердце, ощущать в любой миг все свои границы, чтобы не дать себе разрушить сознание и чтобы не позволить сделать это кому-то другому.

Но рядом с Бьёрном… Ох, рядом с ним я могла отпустить контроль…

Чтобы тут же потерять голову.

И вот он снова на моём пороге. Это его слабость… или новое испытание для меня?

Расчесав ещё влажные локоны, я переплела в лёгкую косу через плечо. Движения были неторопливыми, почти механическими, но внутри гудел странный, неприятный жар.

Я натянула изящные, пережившие и морской переход, и попытку побега туфли, запахнула любимую женственную накидку, которая когда-то защищала меня от южного зноя, а теперь – от чего-то совсем другого.

Сеттеръянг уже тонул в мрачных сумерках.

Воздух остыл, наполнился ночной свежестью, но в его глубине пульсировал жар камня, впитавшего тепло за день. Казалось, в келье было светло, но на улице светлее, и теперь дом виделся ещё более мрачным, а у границы света и тени ждал, стоя спиной, Бьёрн.

Он, надо сказать, тоже приоделся сегодня, а я даже не сразу обратила внимание: вместо простой светлой одежды дарханов, в которой они работали и проводили тренировки, надел тёмную и более строгую рубаху со знаками на даори по вороту-стойке и свободные серые штаны, поверх которых лёг широкий тёмный пояс с серебристой вышивкой.

Волосы он снова собрал у висков и завязал в тугой узел, отчего двигался без шума колечек в прядях – будто хотел оставаться незамеченным во мраке.

— С чего такая доброта и участие, учитель? – мелодично протянула я, подходя к нему со спины.

Бьёрн обернулся, и тусклый свет от дома мазнул по его скулам и подбородку. Сейчас он выглядел серьёзно: в этот момент в нём не было ни целителя, ни наставника, только дархан с холодным, непроницаемым выражением лица.

— Решил, что за тобой стоит ещё немного понаблюдать, – таким же тоном проговорил он и, когда я подошла ближе, коснулся ладонью моей спины.

От прикосновения даже ожоги, что тянулись по моим лопаткам, будто снова загорелись тянущим пламенем, и я вздрогнула.

Бьёрн убрал руку и кивнул, приглашая пойти за ним. Я пошла рядом, искоса поглядывая на дархана.

— Мэй рассказала, что про нас уже ходят слухи. – Я не была уверена, зачем вообще это сказала, но Бьёрн усмехнулся.

— Неужели? – Его брови удивлённо приподнялись.

— И то, что ты пришёл ко мне снова… не помогает их опровергнуть.

— Беспокоишься за свою репутацию, принцесса? – склонился ко мне Бьёрн на ходу, его голос скользнул прямо к уху, а затем рука легко сомкнулась на моей талии.

Не жёстко, не властно – почти шутливо. Но я знала, что в этом жесте скрыто гораздо больше, чем просто игра: он проверял меня. И мне от его «проверок» становилось всё жарче, и сил хватило только отстраниться и прошептать сердито: