Книга Завтра я стану огнём, страница 66 – Евгения Александрова

Пока я дожёвывала и пыталась понять, с чего начать мой собственный допрос, Мэй снова выбила меня из колеи, когда пригнулась и низким шёпотом стала допытываться:

— Сентар де Ларс был твоим кучером в юности? – Я поперхнулась от слова «юность» в отношении Бьёрна, но не успела ответить, потому что посыпался новый град вопросов: – Когда-то жил там тоже? Как вы с ним познакомились? Он такой красавчик, правда? Многие просто мечтают попасть к нему и иногда совершают очень дурацкие поступки…

Мэй хихикнула, прикрывая рот рукой, и это сделало её ещё младше и наивней. Я решила проигнорировать вступительную часть и узнать только то, что мне действительно может быть полезно:

— Что значит: «Мечтают попасть к нему»? Куда попасть?

— А ты не знаешь? – недоверчиво отпрянула Мэй. – Если он твой…

Я с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза.

— Он не говорил о том, чем занимается здесь, – процедила я, отставив в сторону грубую глиняную тарелку.

— Понимаю, – вдруг быстро кивнула Мэй, перестав сомневаться в моих словах. – Старшие дарханы иногда так делают. Никогда не знаешь, что говорят им боги. Здесь это называется «испытанием». Иногда я думаю, что нас здесь тоже… того. Изучают.

Это я уже поняла.

— Так что же он здесь делает? – Я стянула края светлой рубахи под ощутимым вниманием собравшихся в таверне учеников, хоть и старалась не подавать вида, что это замечаю. – Чему учит?

— Он – целитель, – произнесла Мэй заговорщически и даже будто с придыханием. – Один из лучших, кто может в один миг почувствовать другого человека и его боль. Говорят, к его дару однажды обращался сам император, когда был в Сеттеръянге пару лет назад.

Целитель, значит! Так вот почему тогда, на корабле… Я вспомнила и его прикосновение к запястью, когда он показывал способ унять тошноту, и его касание моей щеки после пожара в шторм, когда он будто отключил сознание, отправив в долгий исцеляющий сон. И ведь ни словом не обмолвился, кто он такой на самом деле!

Впрочем, я и сама не спрашивала, сочла мелкой сошкой. Но он делал всё, чтобы я так о нём думала. Несносный, дерзкий и нахальный Бьёрн со своими дурацкими косичками, который отчего-то считал, что я должна терпеть его издёвки и смех, хоть понятия не имела…

Но здесь он, надо же, – учитель!

Когда я представила, как юные девицы сохнут по нему и табунами выстраиваются у дверей, притворяясь больными, мне стало одновременно смешно и противно.

Чего не сделаешь ради красивых глаз, да? А как же самоуважение? Нет уж, пусть он дальше зовёт меня хоть «принцессой Юга», хоть «ваше величество» – всё лучше, чем пытаться вызвать у него симпатию и стать наравне с толпой поклонниц.

— Да, он всегда подавал надежды, – выдала я ему скупую «рекомендацию» свысока, оставляя Мэй гадать, кто же я на самом деле.

Быть может, в самом деле стоит сохранить тайну своего появления здесь и оставить остальным догадываться, какие на самом деле отношения связывают меня с одним из учителей-дарханов: пока ничто здесь не вызывало желания поскорей открыть кому-нибудь душу.

— Пойдем, помогу тебе подшить штаны, я уже наловчилась это делать. Одежду нам выдают не так много и часто – на вырост, на год и больше, поэтому лучше её поберечь. Я уже два раза перешивала свою, когда становилась выше. – В её словах прозвучала гордость.