Книга Изгнанная жена Генерала Севера, страница 64 – Анастасия Миллюр

Когда последняя ступень осталась позади, я поняла — Джаркейн вел нас в главный зал.

Несмотря на мое полное доверие ему, внутри все равно что-то инстинктивно сжалось. Ведь еще утром я едва выбралась оттуда, подгоняемая чудовищами не прошлого, а настоящего. И теперь мы возвращались.

Я не пыталась вырвать руку, но Джаркейн все равно почувствовал миг этого колебания.

Почувствовал и резко остановился.

Он развернулся ко мне, поймал мой взгляд — и взорвал гнетущую тишину поцелуем. Жестким, властным, намеренно публичным в этом пустом, но полном призрачных взглядов коридоре. Его пальцы впились в мой затылок. И он целовал так, будто хотел стереть саму память об утреннем бегстве.

У меня подкосились ноги. Я жадно подалась ему на встречу. Но все кончилось слишком быстро.

Тяжело дышащие, возбужденные, мы отстранились друг от друга. Золотые глаза горели. Но губы сложились в знакомую, хищную усмешку.

— Полегче, дикарка. Сначала дела — потом десерт.

И затем — словно ничего не случилось, словно мир минуту назад не сгорал в бушующей между нами страсти — он потянул меня за собой в арку — последний бастион перед главным залом.

Зная Джаркейна и вспоминая его взгляд в своей спальне, я ожидала чего угодно.

Чего угодно.

Но не этого.

В гнетущей тишине — сбившиеся вплотную друг к друга, в одном исподнем и с магическими петлями — в зале на коленях стояли сотни северян. Замковые слуги. Войны. Дворовые.

И в первой линии, состоящей всего из одного демона был Айстанэр.

На коленях и в исподнем. Ничем не отличаясь от слуг.

Нет. Не так. Он отличался.

Невидимая печать горела у него между лопаток холодной тяжестью спрессованной воли Джаркейна. Каждый мускул, каждое сухожилие АЙстанэра вздулось и налилось свинцом, яростно отказываясь подчиниться приказу «склониться». Челюсти были сжаты. Его кулаки, вбитые в каменные плиты пола, дрожали не от слабости, а от чудовищного внутреннего напряжения, будто он пытался поднять всей силой души невыносимую тяжесть, придавившую его к земле. Это был не позор поражения. Это была пытка неподвижностью, где его дух рвался в бой, а тело предательски застыло в поклоне.

Джаркейн подвел меня к возвышению и помог подняться. Затем обернулся к северянам и с тем же небрежным жестом, которым усадил с утра рыцарей, он приказал: «Начинайте».

Я замерла, вся подбираясь.

И зал грянул хором разрозненных голосов.

— Просим пощадить, Провидица. Мы выражаем глубокую благодарность вашему клану. Они пролили свою кровь ради наших никчемных жизней. Нам вовек не смыть наш позор.

Они говорили нескладно. Вразнобой. Не веря.Голоса дрожали не от искреннего раскаяния, а от униженной необходимости произносить эти слова под взглядом той, кого они презирали всю жизнь.

Во мне все застыло.

Холодея внутри, я обернулась к Джаркейну. Ища объяснения, опору — хоть что-то.

Он стоял, прислонившись плечом к резной спинке трона, и улыбался. Не торжествующе. С восхищением. Как полный безумец, глядящий на воплотившийся кошмар и видящий в нем идеальную гармонию.

— Все, что наговорил тебе Ванрейс…

Джаркейн, нет… Властелин сделал шаг ко мне, и его улыбка сменилась чем-то острым, хищным.

— …полный бред. В его логике полно дыр, и мы докажем, что он ошибается. Но это неважно в сущности.

Он коснулся моей щеки. С нежностью, которая была почти святотатством в этом зале приговоренных к пытке висельников.