Книга Дракон мой, раб мой..., страница 37 – Анастасия Астахова

— Ты позволила ему овладеть тобою, Элия. Снова, и снова, и снова, и снова. Сделала это у меня на глазах, зная, что я вижу, как он берет тебя, словно животное. Это твое наказание.

Игнис отошел, и мое тело обдало прохладой, стало зябко, даже мурашки по коже побежали.

Что это сейчас было? Неужели... дракон ревнует?!

— Но он мой муж! – обернувшись, вслед ему крикнула я.

Дракон остановился и, посмотрев на меня через плечо, бросил:

— Он умрет.

Я задержала дыхание. Игнис говорил об этом, как о чем-то неизбежном.

— Если ты вынашиваешь планы долгой жизни с Варакисом, то не стоит. Я отниму его жизнь так же, как он отнял мои крылья. Запомни это.

Вторая жена Варакиса, Лисандра, была предана казни посредством ослепления и заперта в храме Древней Матери. Королева была на последнем месяце беременности, когда старший настоятель храма передал Варакису, что узница хочет говорить с ним.

Сначала Варакис хотел отказаться от свидания с женой-преступницей, но настоятель намекнул, что королю все же стоит с ней повидаться.

Древняя Мать считалась самой безжалостной богиней Зартании. Прислужникам и узникам храма полагалось истязать себя самыми разными способами, поскольку Древняя Мать полагала, что все люди состоят из грязи и мерзости, и только в нескончаемом наказании может быть для них искупление. Те, кто здесь жил, морили себя голодом, даже в холод ходили в одном балахоне из тонкой ткани, и регулярно били сами себя плетьми, а если отказывались – их били другие служители храма, но в разы больнее.

Варакис не любил бывать здесь, но храм Древней Матери всегда поддерживал его влияние в народе, и в проповедях своих повторял, что только с королем Варакисом Зартания будет процветать.

Его привели в маленькую келью, где не было ничего, кроме постели из досок и мешковины. На ней и сидела, скрестив ноги перед собой Лисандра.

Первым, что заметил Варакис – ее слепые глаза. Узников храма ослепляли всех – Древняя Мать считала, что чем меньше видит человек грязи этого мира, тем чище его душа.

Глаза Лисандры, некогда прекрасные, теперь были мутными, как туман. Варакис не знал, каким способом ослепляли своих узников служители храма, и не хотел знать, но выглядело это так непривлекательно, что он невольно опустил взгляд. И только тогда заметил...

Живот. У Лисандры был округлившийся живот. Не настолько большой, как у Элии, но никаких сомнений – она была беременна.

В первый момент Варакис испугался, что это его ребенок, но тут Лисандра засмеялась.

— Не волнуйся, король, этот ребенок не твой. Я забеременела уже здесь, в храме. Кажется, я пробыла здесь месяц, когда в мою келью ночью пробрались прислужники. Не знаю, сколько их было... Несколько. И лиц их я не видела. Заткнув мне рот тряпками, они насиловали меня всю ночь. Кто из них отец этого ребенка, ни я, ни они уже не узнаем. Да и не волнует это никого здесь, в храме Древней Матери. Жизнь здесь другая, порядки другие, поэтому я не сразу поняла, что беременна. Не так давно. Когда дотрагиваясь до себя, заметила, как изменилось мое тело.

— Зачем ты позвала меня сюда, Лисандра? Обвинять в том, какая жестокая судьба тебя постигла? Не старайся. В своих бедах виновата только ты. Тебе не стоило пытаться убить Элию. Ревность женщины я бы простил, но убив ее, ты убила бы моего будущего сына. А этого я простить не могу. Благодари, что я оставил тебе жизнь.