Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 103 – Екатерина Гераскина

— Они тоже очень по тебе скучают, — с легкой улыбкой ответил я, поглаживая её по спине. — Вспоминают о тебе каждый божий день. Недавно принесли мне маленькую светловолосую куколку и совершенно серьезно заявили, что она невероятно похожа на нашу Кирочку. А еще они дали мне строгое, не терпящее возражений поручение.

Кира подняла на меня вопросительный взгляд, и я не смог сдержать теплой усмешки.

— Я обязан купить большой вишнево-малиновый пирог. По их железной детской логике, именно тогда ты обязательно к нам вернешься.

Кира тихо, прерывисто вздохнула, и на её губах наконец-то появилась слабая, но такая светлая и искренняя улыбка.

— Они у тебя такие славные, — с нежностью проговорила она.

«Моя девочка», — подумал я, окончательно понимая, что мы уже стали настоящей семьей, даже если формально нас еще ничего не связывало.

Напряжение, которое держало меня в стальных тисках последние несколько часов и дней, наконец-то полностью отступило.

Мы всё прояснили. Между нами больше не было ядовитых недомолвок, не было мрачных секретов и глупых, никому не нужных жертв. Были только мы двое в этой уютной, полутемной комнате, и впереди у нас была целая вечность.

Грязная политика, интриги клана Изумруда, запрещенные яды и предательства — всё это в одно мгновение потеряло для меня всякое значение.

Реальным остался только её учащенный пульс под моими пальцами.

Я шумно, с облегчением выдохнул, скользнув руками по её изящным плечам, и властно притянул Киру к себе.

— Хватит о них, — хрипло прошептал я, чувствуя, как голос садится от внезапно нахлынувшего, первобытного желания.

Я уткнулся носом в изгиб её шеи, жадно, глубоко втягивая воздух. Тот самый запах, который сводил меня с ума на протяжении всех этих бессонных ночей, когда я сторожил её на веранде, сейчас окутывал меня с головой, проникая под кожу.

— Боги, как же потрясающе ты пахнешь, — выдохнул я прямо в её нежную кожу, обжигая её своим прерывистым дыханием. — Невероятно вкусно. Эта лаванда... и дикий, сладкий мёд. Я готов дышать только тобой всю оставшуюся жизнь.

Кира тихо, прерывисто ахнула, когда мои губы коснулись пульсирующей жилки на её тонкой шее. Её тело мгновенно, без раздумий отозвалось, подавшись навстречу, словно нежный подсолнух тянется к долгожданному солнцу.

Вся её былая робость и страхи растворились в моем всепоглощающем жаре.

Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Я поднял голову и властно накрыл её приоткрытые губы своими. Сначала нежно, бережно, осторожно, словно пробуя на вкус после долгой, мучительной разлуки. Но её сладкий, робкий и такой искренний ответ в одно мгновение сорвал все мои внутренние предохранители.

Поцелуй стал глубоким, жадным и требовательным. Я целовал её так, словно хотел выпить до самого дна, словно пытался навсегда стереть из её памяти все пережитые кошмары и заменить их только собой.

Мои большие руки заскользили по её спине, сминая тонкую, почти невесомую ткань ночной сорочки, прижимая её хрупкое, податливое тело к своему так плотно, что между нами не осталось ни единого миллиметра свободного пространства.

Кира осмелела, запустила свои тонкие пальцы в мои волосы, тихо и невероятно сладко постанывая мне прямо в губы. Её абсолютная податливость и искренняя, ничем не прикрытая страсть сводили моего внутреннего дракона с ума, заставляя кровь кипеть в венах.