Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 7 – Екатерина Гераскина

Конечно, ведь Нортан знал, что целительницы учатся шесть лет. С арифметикой у дракона в порядке. Жаль с головой беда.

— А вам много помогли дипломированные целительницы?

— Они спасли мне жизнь.

— Если уж вы так ставите вопрос, то спасла вас травница. Аннабель. А остальные лишь делали вид, что помогают.

— Анна, — поправил Нортан меня. — Не Аннабель.

Я дёрнула уголком губ, но быстро справилась с собой.

— Аннабель — это супруга моего друга Рейгарда. И я знаю, как она выглядит. И точно знаю кто мне помог.

— Я сказала то, что сказала, — не буду же я вдаваться в подробности, что Анна и Аннабель это один человек.

С очень и очень интересной особенностью. Анна — многоликая. Нортан не в курсе этого.

А еще Аннабель такая же поломанная, как и я. Если я все детство провела взаперти в четырех стенах в подвале с окном под потолком, то она выросла в Гиблом Лесу.

Все это наложило на всех нас отпечаток.

Но у нее есть семья, дети, она смогла жить.

А я сломалась.

— Так чем же целительница без диплома может мне помочь? Или это такой способ императора избавиться от меня — наградить за заслуги и списать таким образом? — язвительно спросил генерал.

— А вы — генерал без солдат и калека, который хватается за прошлую жизнь и жалеет себя. Думаете, если не подпишете документы, ваша жена вернётся к вам?

— Ты огрызаешься. Тебя совсем не воспитывали родители, девочка?

Меня воспитывали. Розгами, горохом и ещё сотней способов. Но это была лишь моя боль.

Я замкнулась. Говорить больше не хотелось. Вышла из комнаты и прошла к чулану. Взяла щётку и совок. Сжала деревянную ручку так сильно, что побелели пальцы. Стиснула зубы. Зажмурилась до боли.

Воспоминания нахлынули волной. Мне понадобилось несколько минут, чтобы справиться.

Когда я вернулась, генерала уже не было в спальне. Я молча убрала осколки, вытерла воду.

Выйдя из комнаты, услышала, как генерал ругается себе под нос… но всё же делает чай.

Я заранее переставила всё на кухне ниже — так, чтобы ему было проще. Чайник стоял ближе к краю. Посуда — на доступной высоте. Ему нужно было лишь зажечь плиту, нагреть воду и заварить чай.

У него то падала крышка, то ложка.

Я прошла мимо, открыла шкаф под раковиной, выбросила осколки и тряпку, закрыла дверцу. Генерал покосился на меня.

А я с восковым лицом села за стол. Сложила руки на деревянной столешнице и всем своим видом дала понять, что жду этот чай.

Он поджал губы, но продолжил.

Я наблюдала. Отмечала, где ему тяжело. Где слабый хват. Где не хватает силы пальцев. Делала мысленные пометки.

Через полчаса передо мной стояла чашка дымящегося чая. Толкать собственный вес в коляске и одновременно нести чайник, а потом и чашку другой рукой — ему было тяжело. Я видела, как подрагивали мышцы предплечья.

— Благодарю.

— Ты когда-нибудь улыбаешься? — вдруг спросил Нортан и подъехал ближе к столу. Перед ним тоже стояла чашка.

— Нет повода для улыбок.

— Ты молода, красива. Почему ты занимаешься таким, как я?

— А какой вы?

— Ясно, — покачал головой Нортан. — С тобой непросто, колючка. Я тебе один вопрос — ты мне в ответ. Если император заставил тебя мной заниматься, то не нужно.

— Мне не нужна ваша жертвенность. Моя задача — поставить вас на ноги. На этом всё.

— Это не жертвенность. Это участие. Тебе бы бегать на свидания в свои двадцать. Влюбляться. Замуж выйти. Детей родить.