Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 14 – Мия Рия

Мысли — цунами из местоимений: «Это правда? Сейчас? Со мной? С ним?» Время растягивалось как розовый пузырь бабл-гам, напряжение нарастало, создавая тонкий дрожащий вакуум. А потом просто лопнуло.

И — тишина. Внезапная, оглушительная тишина, в которой я наконец услышала:

— У финистов есть древняя традиция, — начал Рик размеренно, — дарить своим возлюбленным лунный кристалл как символ нерушимой верности и жертвенной любви, пока смерь не разлучит нас. Каждый финист передаёт такой дар лишь однажды, — голос Рика стал тише, но от этого звучал ещё весомее.

Он посмотрел мне прямо в глаза — в его взгляде читались и трепетная надежда, и абсолютная решимость.

— Прими от меня этот подарок, — произнёс он, и каждое слово звучало как клятва. — Пусть он станет свидетельством того, что моё сердце принадлежит тебе — не на день, не на год, а до последнего вздоха. И пусть его свет напоминает тебе: где бы ты ни была, какая бы тьма ни окружила тебя, я приду. Всегда.

Звук доходил до меня с опозданием, словно через слои ваты и космического тумана. Вероятно, моя пауза была похожа на мучительные раздумья: «А стоит ли принимать такой серьёзный подарок?» Но я не раздумывала — это было то, о чём я мечтала с первой нашей встречи.

— Я согласна! — выдохнула я, глядя в серые глаза с вытянутым зрачком.

Рик поднялся и, аккуратно отодвинув косы, надел украшение мне на шею. Кристалл лёг на грудь, мягко мерцая, — как обещание чего-то большого, важного и, кажется, очень счастливого.

Лира за окном восторженно хлопала в ладоши и показывала большой палец, а кто-то из зрителей, вероятно, уже начал собирать ставки на дату свадьбы. Но нам было всё равно — существовали только мы и этот волшебный утренний момент.

*****

Конечно, на учёбу я не пошла. Во мне бурлил поток новой силы и уверенности — такой мощный, что, казалось, и у меня за спиной вот-вот вырастут крылья, и я готова одним взмахом припереть совет канцлеров к стенке, как шкодливых котят тыкают носом в место преступления.

Я зашла в зал без стука, эффектно прервав кого-то на полуслове (что, судя по обиженному «э-э-э», было весьма драматичным моментом). Величественно прошествовала к трону и заняла своё законное место — с таким видом, будто только что узнала, что такое эвдемония, и решила: «Да, я и есть та самая эвдемония!»

— Многоуважаемая царевна, почему вы не на занятиях? — подал голос Виктор Вейл. Тон издевательский, зубы сжаты, на скулах желваки играют.

— Причины моих поступков не должны вас волновать, — парировала я с царственным спокойствием. — Но всё же введу вас в курс дела, многоуважаемый главный канцлер. Я взяла академический отпуск.

Виктор на секунду застыл, словно его заморозили на середине реплики, а потом с грохотом опустился в своё кресло — будто марионетка, у которой перерезали ниточки.

— Продолжайте, — спокойно скомандовала я. И докладчик послушно продолжил речь. Ведь моему приказу, когда я отдаю его на троне, невозможно сопротивляться физически — такова технология психотронных волн, излучаемых престолом.

Когда докладчик закончил, я взяла слово. С торжественным видом опустила на стол учебник по истории галактики. Члены совета переглядывались в повисшей тишине, явно не понимая, что это за новый театральный жест.

— Прошу предоставить мне доступ к архиву и летописям, отражающим полную и достоверную историю, — произнесла я чётко, глядя каждому в глаза по очереди.