Книга Осколки ангельской души, страница 70 – Людмила Черныш

— Пусть так... - внезапно прошептала одна из студенток факультета света, чьи предки были верховными магами. Она со слезами на глазах смотрела на сражающуюся Лириэль. — Пусть все это исчезнет, пусть мы станем никем... только бы она выжила. Только бы она смогла нас простить.

Это был первый, робкий, но невероятно важный проблеск истинной веры в этом зале за тысячу лет. Не веры в ритуалы, догмы или иерархию, а веры в искупление через жертву.

Малахия с тихим вздохом закрыл свой сияющий свиток. Его многовековая миссия была наконец выполнена. Он был последним из тайного ордена наблюдателей, тех, кто вопреки воле магистров тайно хранил истинную правду о ночи сломанных крыльев, из поколения в поколение ожидая того единственного дня, когда серафим вернется, чтобы потребовать свое наследство обратно.

— Теперь вы знаете все. Теперь у вас нет оправданий в виде неведения, — сказал он, и его голос снова стал тихим, старческим и удивительно мирным. — Валериус, вся твоя великая сила, которой ты так искренне и наивно гордился... она никогда не была твоей. Она принадлежит только ей одной. Ты ее должник в тридцатом колене. И твоя непреодолимая, странная любовь к этой девушке, это вовсе не случайность или каприз судьбы. Это бессознательный, мучительный зов той украденной частицы ее собственного сердца, которая все это время жила в твоей груди, пытаясь вернуться домой.

Валериус вздрогнул всем телом, словно от мощного электрического разряда. Он в ужасе посмотрел на свои ладони, в которых все еще жалко теплились последние остатки золотистой энергии. Теперь, в этом страшном свете правды, он наконец-то понял, почему его так необъяснимо, до боли тянуло к этой тихой, нелюдимой и странной девушке. Это была не просто человеческая симпатия или влечение. Это была тяга разбитого, измученного осколка к своему целостному, божественному зеркалу.

На арене Лириэль в этот момент совершила нечто абсолютно запредельное. Она не стала пытаться вырвать черный меч Валлакса из своей зияющей раны. Вместо этого она сделала резкий шаг вперед, сама нанизываясь на лезвие еще глубже, сокращая дистанцию до тех пор, пока не оказалась лицом к лицу с принцем бездны. Ее глаза теперь светились не яростью боя, а бесконечным, спокойным и всеобъемлющим знанием.

— Ты уже проиграл это пари, Валлакс, — прозвучал ее голос, усиленный и очищенный исповедью хранителя, разносясь по всему залу. — Ты в своем плане рассчитывал только на их вечную ненависть и эгоизм. Но ты, в своем демоническом высокомерии, совершенно не учел их способность к искреннему покаянию.

Зал, до этого момента запертый в липком страхе, начал необратимо меняться. Люди больше не прятались за колоннами и не закрывали глаза. Они начали вставать, один за другим, превозмогая дрожь в коленях, и смотреть прямо на арену. И хотя в этот момент они действительно начали стремительно терять свою магию, их объединенная человеческая воля начала невидимыми ручьями вливаться в барьер, укрепляя его теперь не извне, а из самой глубины их сердец. Старый хранитель Малахия медленно сел обратно на свой обломок скамьи, его глаза устало закрылись. Он сделал то, ради чего жил так долго. Теперь вся дальнейшая история этого мира принадлежала только Лириэль.

Исповедь хранителя окончательно сорвала все покровы с величайшей, фундаментальной лжи академии. Теперь, когда кровавая правда была обнажена и признана, битва на арене приобрела совершенно новый, сакральный смысл. Это был уже не просто поединок за биологическое выживание кучки людей. Это был акт величайшей и самой справедливой реституции в долгой и темной истории этого израненного мира.