Книга Темные тропы, страница 15 – Джули Шэн

Мгновение – и видение пропало. Осталось лишь его собственное отражение, смотрящее на него с укором.

Дохён затаил дыхание, вглядываясь в гладкую поверхность. Потом отвернулся, снова посмотрев на Хару и стараясь убедить себя, что это просто игра воображения, вызванная общением с Сонджу и страхом за сестру. Но внутри всё ныло.

Стиснув зубы, Дохён встал и на цыпочках прошёл в свою комнату. Заперев за собой дверь, он опустился на матрас и уронил голову на руки. Ужасно хотелось спать, но Дохён не был уверен, что получится уснуть. Мысли без конца возвращались к Харе.

«Если печать нарушится, явится тот, кто сможет связать два мира», – всплыли в памяти слова из отцовского дневника.

Что, если Сонджу права и всё действительно связано? Что, если отец, будучи охотником с непревзойдённым опытом, неспроста предупреждал, что иногда судьба выбирает «посланника» не среди самых сильных, а среди самых нужных? Может ли быть, что Хара – тот самый «ключ»?

Дохён достал из кармана рубашки пуджок и посмотрел на замысловатые иероглифы на амулете. И почему-то ему снова вспомнился храм Чогеса, дух тхэджагви и слова «этот мальчик будет сломлен, но восстанет». А что насчёт Хары?

Ответа у Дохёна не было. Он закрыл глаза. Веки налились тяжестью. Истощение, моральное и физическое, а также тревога давали о себе знать. Но уснуть безмятежным сном не получалось: Дохён лишь короткими провалами уходил в полудрёму, вздрагивая от каждого шороха в ночи. И дом, будто издеваясь, еле слышно бормотал что-то, несмотря на хорошую погоду.

В какой-то момент Дохён отчётливо понял, что мир намного сложнее и темнее, чем он предполагал, хотя ему и казалось, что он знает о нём почти всё. Если Унмёнэ Пакви действительно пришло в движение и Хара тоже как-то в этом замешана, значит, от Дохёна потребуется не только умение уничтожать духов мечом кымганчжо, но и понимание более тонких сил, что управляют мирами. И, чёрт возьми, без мудан он вряд ли найдёт верную дорогу. Но как пересилить недоверие и гордость?

Дохён слегка приоткрыл дверь комнаты. В коридоре было тихо, лишь полоска оранжевого света ночника из-под двери спальни Хары рассекала темноту. На кухне тикали часы, мягко отсчитывая секунды до рассвета. Во дворе ветер запутался в ветках деревьев, шурша по черепице крыши. Дохён заглянул украдкой к сестре – Хара спокойно спала.

«Утром поговорю с ней, – решил Дохён, зная, что вряд ли сможет скрыть волнение. – Но не буду пугать её лишними деталями. Скажу только, что нужно быть осторожнее, и, возможно, мы вместе…»

Он запнулся на слове «вместе». Когда в последний раз они действительно делали что-то вместе? Если сравнивать с опытом Дохёна, то Хару отец относительно недавно посвятил в тонкости своей работы, и они начали патрулировать улицы и сражаться с духами. Его отношения с сестрой в последнее время стали напряжёнными: потеря отца, груз тайны, недоверие к другим… И даже друг к другу. Но в глубине души Дохён надеялся, что их братско-сестринская связь сильнее всех потусторонних козней.

Сквозь приоткрытую дверь донёсся тихий вздох Хары. Казалось, она тоже искала своё место в этом беспокойном пространстве между мирами. Дохён невольно сжал кулаки. Ему нужно быть сильным, что бы ни ждало их впереди.

Сейчас он всё же попробует поспать, а завтра они проснутся, и мир останется всё тем же: Сеул, шум машин, спешащие люди. Но на самом деле, как прежде, уже не будет. Колесо Cудьбы, судя по записям отца, давно запущено. И если Харе на роду написано стать ключом, который может сорвать печать, разделяющую мир людей и мир духов, Дохён будет защищать её любой ценой – даже от самой себя, если тёмные силы завладеют её разумом.