Книга Жена северного князя, страница 49 – Адель Хайд

И мне, если честно, захотелось прямо расцеловать Ругенвальда за эту идею.

Поддержку мне пока, может, и не стоило у короля Шверии просить, да и встречаться с батюшкой я пока не хотела, всё же он дочь свою знал. И то, что теперь уже это не совсем она, сможет, наверное, легко определить.

Поэтому я по-другому подумала, что мне к моему двору в Приладожье учёные люди понадобятся, да помощники. А ещё не отказалась бы я усилить хирд Ругенвальда, потому что пока у меня дружина маловата.

Мелькнула мысль, что снова может Ольгерда на этом сыграть, что, мол, шверийская принцесса снова шпионит в пользу своего королевства.

И тогда я решила посоветоваться с Будаем, когда тот вернётся из Вышгорода.

Будай со своей дружиной и целым караваном родни боярина Косты вернулся через неделю. По моим расчётам, если бы они задержались в Вышгороде, это заняло бы не меньше десяти дней.

Значит Ольгерда не чинила им никаких препятствий.

Будай сразу же пришёл ко мне на доклад. Рассказал, что караван такой большой получился потому, что не только ближайшая родня боярина Косты прибыла, но и дальняя его родня. И ещё два захудалых рода решились покинуть Вышгород и пристроиться ко двору княгини Инги.

— А что за рода такие? — спросила я.

Будай рассказал, что это два рода, род боярина Михаила Бутурлина и Ваньки Головина.

Я сразу и спросила у Будая:

— А почему они вдруг решили покинуть богатый Вышгород и отправиться ко мне сюда?

— Ну, Бутурлины сразу не ко двору пришлись Ольгерде. А Ванька Головин сразу после женитьбы своей в опалу попал, потому как отказался, чтоб супруга его при дворе Ольгерды служила. Так и прозябают они на окраине Вышгорода.

И посчитали Бутурлины и Головины, что коли поддержат они законную супругу князя своего, в том и будет верная служба.

Я-то в целом была с этим согласна. И фамилии бояр были такие, что что-то в моей памяти на них отзывалось. Вероятно, даже сейчас я наблюдаю появление основателей этих родов, но всё равно спрашивала, чтобы понимать их мотивацию.

— Да ты сама с ними поговори, княженка — сказал Будай. — Вопросы позадавай, я же вижу, что людей ты умеешь чувствовать, вот своё мнение и составишь.

— Хорошо, Будай, спасибо, что выполнил то, что пообещал. Привёз семью боярина Косты. А у меня к тебе ещё один вопрос. Хочу письмо написать батюшке своему, шверийскому королю. Теперь уже настоящее. А не то, которое Ольгерда всем показывала.

Я говорила, и сама наблюдала за реакцией Будая. Ничего, кроме заинтересованности в том, что я скажу, пока видно не было.

— А в письме том, Будай, хочу рассказать батюшке, где я сейчас, что я делаю. Чтобы ты посоветовал? Я вот ещё хирд у него хотела попросить, потому как сейчас у меня только Ругенвальд. А ну как нам больше людей понадобится?

— Я тебе, княженка, — сказал Будай, — отдельный хирд просить не советую, только, если собственную охрану усилить хочешь. А вот что посоветую, так это, если получится у тебя, заключи договор с Олафом Светлым на долгие годы, на мир и поддержку. Может, когда Яромир вернётся с границы, а ты ему подарок преподнесёшь.

«Ох, непрост княжеский кормилец», — подумала я. — «Такие советы государственные давать!»

Я, признаться, и сама об этом думала. Не знаю пока, правда, как отец княгини Ольгерды на это отреагирует. Но не спросишь — не узнаешь.