Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 74 – Стейси Кроу

— Рейнхарт. Новые данные по энергетическому следу. Нужно обсудить. Сейчас. — Его голос не терпит возражений.

Я киваю, стараясь сохранить маску холодной деловитости, и указываю на стул, напротив. Но он не садится. Он обходит стол и останавливается прямо передо мной, заслоняя собой свет от окна.

— Не здесь, — он наклоняется так близко, что я чувствую запах его кожи – дорогого мыла, свежего пота и чего-то опасного, металлического. — Слишком много ушей.

Его рука ложится на мою. Его пальцы – длинные, сильные, с идеально очерченными суставами – смыкаются вокруг моего запястья. Очень неожиданный жест. Что он задумал?

— Коул… — начинаю я, но мой голос звучит слабо, неуверенно.

— Молчи, — он приказывает тихим шёпотом, и от этого слова по моей спине бегут мурашки. — Ты же хочешь найти свою подружку, да?

Он тянет меня за собой. Мы выходим из кабинета, идём по длинному коридору. Его шаги уверенные, мои – спотыкающиеся. Он заводит меня в маленькую, пустую комнату для допросов. Без окон. Только стол, два стула и зеркало, то за которым обычно наблюдают за беседой…

Дверь захлопывается с глухим щелчком. Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу уже не служебный интерес, а голый, не скрываемый голод.

— Они где-то здесь, — говорит он, делая шаг ко мне. — Совсем близко. Я чувствую их магию. Грязную, как болотная тина.

— Кто? — Выдыхаю я, отступая к стене.

— Тёмные, — он делает ещё шаг. Мы почти соприкасаемся. — И твоя пропавшая приятельница. Она с ними. Добровольно или нет – вопрос.

Его руки упираются в стену по бокам от моей головы, запирая меня. Я чувствую тепло его тела, мощь его мышц под тонкой тканью рубашки.

— И что мы будем делать? — Шепчу, и не могу поверить, что это сука, сейчас такое происходит.

— То, что должны были сделать давно, — его губы касаются моего уха. — Мы возьмём то, что хотим. Силой.

И тогда я отдаюсь этому порыву. Вся моя злость, вся боль, вся накопленная за эти недели ярость находит выход. Я не отталкиваю его. Наоборот. Вцепляюсь в его рубашку и притягиваю к себе. И всё происходит как в тумане.

Наш поцелуй – это не нежность. Это гнев. Это битва за господство. Его язык грубо входит в мой рот, зубы больно кусают мою губу. Мои ногти впиваются в его спину. Он срывает с меня пиджак, пуговицы моей блузки разлетаются с сухим треском. Его руки грубые, требовательные скользят по моей коже, сжимают грудь, рвут кружевной бюстгальтер.

Он отрывается от моих губ, его дыхание горячее и прерывистое.

— Рейнхарт, — хрипит он. — Не ледяная королева. А дикая кошка.

Он резко разворачивает меня и прижимает к холодной поверхности стола. Лоб упирается в полированное дерево. Я слышу, как расстёгивается его ремень, чувствую, как его руки отодвигают юбку. Никаких прелюдий. Никаких нежностей. Только животная, необузданная потребность.

Он входит в меня резко, глубоко, на всю длину. Я вскрикиваю от неожиданности и боли, которая тут же сменяется волной огненного, запретного наслаждения. Его руки держат мои бедра в железной хватке, его тело, сильное и мускулистое, движется с неумолимым, властным ритмом. Я чувствую каждый мускул его пресса, каждое напряжение его рук. Это больно. Это феерично. И так спонтанно, что только сильнее возбуждает.

Эрскен наклоняется, его губы касаются моего плеча.