Книга Единственная, кого не выбрали, страница 108 – Стейси Кроу

* Прах *

Может, вот он момент. Когда сброшены все маски. Когда только лес, снег, его руки, всё ещё сомкнутые вокруг меня, и напряжение между нами после бешеной скачки. Когда он не принц, а я не поломойка. Просто он и просто я.

Я всё ещё чувствовала его объятия, тепло его тела, въевшееся в мои замёрзшие плечи. И внутри, под рёбрами, росло что-то тяжёлое, неотвязное. Тревога. Та самая, что не отпускала меня все эти дни.

Я должна спросить.

— Ваша светлость, — выдохнула я, не глядя ему в лицо. Взгляд упёрся в снег у моих ног, в тёмный мех его плаща, в пряжку ремня, тускло блестящую в редком солнце. — Прошу прощения за наглость, но…

Голос сорвался. Я сглотнула, заставила себя продолжать, комкая в пальцах край его плаща, за который всё ещё держалась.

— Я чувствую, что-то не так. Я волнуюсь о вас. — Слова выходили тихие, рваные, как выдохи. — Прошу, скажите мне, что мои опасения напрасны. Что я ошиблась. И я больше никогда, никогда не буду спрашивать ни о чём таком. Потому что я верю каждому вашему слову.

Тишина. Только ветер шуршит снежной крупой по насту.

Его взгляд. Тяжёлый, изучающий. Он медлил с ответом, молчание длилось целую вечность. Потом я услышала, как он вдохнул, готовясь произнести…

Укол.

Острый, внезапный, как укус слепня. Жжение вспыхнуло на шее, чуть ниже уха, и почти сразу же растеклось по телу горячей, тяжёлой волной.

— Эллис?

Его голос донёсся откуда-то издалека, приглушённый, будто через толщу воды. Я попыталась ответить, но губы не слушались. Мир качнулся, теряя очертания. Белый снег, тёмные стволы, его лицо, всё поплыло, смешалось в серую, звенящую муть.

Я упала.

Он подхватил меня. Я почувствовала это краем угасающего сознания, его руки, сильные, надёжные, сжимающие мои плечи. Его голос, резкий, отрывистый, полный такой ярости, какой я никогда в нём не слышала. Он звал меня. Кричал моё имя.

Но я уже проваливалась в тёмную, вязкую глубину, и его голос таял, удаляясь, как эхо в пустом колодце.

Сознание возвращалось толчками, рваными обрывками.

Сначала запах. Воск, сухие травы, свежесть.

Потом звуки. Тихий шелест тканей, женские голоса, приглушённые, деловитые. Шаги по каменному полу.

— Она очнулась.

— Хвала Озону. Нужно передать это королеве.

Королеве? Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, будто налитыми свинцом. Удалось лишь приоткрыть узкую щёлку, сквозь которую увидела расплывчатые силуэты, несколько служанок, склонившихся надо мной, подушки, чьи-то руки, подносящие к моему лицу дымящуюся чашу.

Я попыталась приподняться на локтях. В голове тут же взорвалась боль, острая, пульсирующая, раскалывающая череп изнутри. Я застонала и откинулась обратно на подушки.

— Тише, госпожа, — чей-то голос, мягкий и бесстрастный. — Вам нужно отдыхать.

— Где… — мой собственный голос прозвучал хрипло, чуждо. — Где принц?

Но ответа я не услышала. Тьма снова поднялась откуда-то из глубины, мягкая и неумолимая, и утянула меня за собой.

Второе пробуждение было другим.

Я открыла глаза и сразу поняла в комнате кто-то есть. Не служанки, не те суетливые, деловитые тени, что кружили вокруг меня в прошлый раз. Одна. Неподвижная. Тихая.

Я повернула голову. Боль отступила, превратилась в глухую, ноющую пульсацию в висках, с которой можно было жить.