Книга Единственная, кого не выбрали, страница 119 – Стейси Кроу

Он оставлял меня рядом.

Зал аплодировал. Лука плакал, стоя на коленях. Король Вильгельм кивнул мне с высоты своего величия.

А я стояла в рубиновом платье, с тяжёлым ожерельем на шее, и смотрела на человека, который разбил мне сердце, а потом собрал его заново — по кусочкам, в той форме, которая была нужна ему.

И не знала, благодарить его за это или ненавидеть.

* Прах *

Я села на своё место, всё ещё не веря в то, что только что произошло. Пальцы дрожали, сердце выпрыгивало из груди. Рядом, на скамье, сидел Лука, подумать только, уже рыцарь, уже не просто мальчишка из конюшни. Он сжимал мою руку, и это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы провалиться сквозь ледяной пол.

— То, что происходит на наших глазах сейчас, — голос председателя совета прозвучал сухо и официально, — это история. Но вернёмся к королю Эйгару.

Он повернулся к человеку в цепях, и в его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Только холодный, процедурный интерес.

— Преступления ваши неопровержимы. Свидетели дали показания, доказательства собраны. И мы должны сегодня же решить, как нам быть. — Он помолчал, давая всем осознать происходящее. — Король Эйгар, вам есть что сказать?

Эйгар поднялся.

Он сделал это медленно, с достоинством, будто цепи на его руках были всего лишь неудобным, но временным аксессуаром. Расправил плечи, поднял голову. И впервые за весь суд я увидела в нём не загнанного зверя, а короля. Того, кто привык повелевать, а не оправдываться.

— Всё, что я делал, — начал он, и его голос, чистый и холодный, заполнил зал, — было исключительно в интересах Зимы.

Он обвёл взглядом советников, послов, всех этих чужаков, собравшихся судить его.

— Я не считаю свои решения преступлением. Я действовал так, как должен был действовать правитель, защищающий своё королевство.

— Защищающий? — перебил его кто-то из совета. — Убийством невинной девушки? Покушением на наследника соседней державы?

— Это было не покушение, — Эйгар усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что у меня похолодела спина. — Это была месть. И я имел на неё полное право.

Зал зашумел. Советники зашептались. А Эйгар продолжал, и его голос набирал силу.

— Я хочу выдвинуть ответное обвинение Лоску.

Тишина рухнула на зал, как лавина.

Король Вильгельм, сидевший до этого неподвижно, как гранитное изваяние, вдруг подался вперёд. Его глаза сузились.

— Иветта, — произнёс Эйгар, и это имя прозвучало как пощёчина. — Моя жена. Та, кто была отдана мне в качестве дипломатического жеста. Союз Зимы и Лоска. Цвет вашей аристократии, гордость вашего двора.

Он повернулся к совету, и в его глазах горел такой ледяной огонь, что мне захотелось отвести взгляд.

— Вы, наверное, задаётесь вопросами, за что мне убивать принца Каэла? — продолжал он. — И действительно, не за что было. Пока я не узнал…

Он сделал паузу. Длинную, театральную, полную яда.

— Пока я не узнал, что король Лоска подослал мне в жёны наложницу своего сына.

Зал ахнул.

Я замерла, вцепившись в руку Луки. Наложницу? О чём он?

— Да, — голос Эйгара звенел, как натянутая струна. — Иветта и принц Каэл были близки. Больше, чем следовало. Гораздо больше. И об этом, вероятно, знали все при дворе Лоска, кроме меня.

Он перевёл взгляд на Каэла, и в этом взгляде было столько ненависти, что, казалось, лёд на стенах должен был треснуть.