Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 140 – Ната Лакомка

Кобра свила в кольца толстое, тёмное тело, замерла, потом передвинулась в сторону Анджали ещё на пару шагов и снова сделала стойку, замерев.

Теперь расстояние между змеёй и человеком было настолько близким, что Анджали могла рассмотреть каждую чешуйку, каждое пятнышко на змеином теле. Голова кобры покачивалась на уровне лица женщины. Молниеносно выскакивал и прятался раздвоенный язык.

Глубоко вздохнув, Анджали медленно сложила ладони в знак приветствия, а потом подняла ладони над головой и повернула их пальцами вперёд. Так в танце изображали змеиную голову и раздутый клобук. Так Анджали когда-то танцевала с матерью, с несравненной дайвики Урваши. И кто знает, у кого было больше яда – у кобры или у прекрасной апсары.

Да, надо просто представить, что танцуешь танец змей на потеху обманщикам, проживающим на горе Сумеру.

— Это не меня бросили к тебе в пещеру, – негромко произнесла Анджали сквозь зубы, обращаясь к кобре, – это тебя, беднягу, заперли вместе со мной.

Музыки не было, но людской шёпот, потрескивание огня, шорохи и перестук капель в пещере, биение собственного сердца – всё это стало для Анджали музыкой.

Подстраиваясь под покачивание кобры, Анджали тоже начала покачиваться из стороны в сторону, не спуская со змеи глаз.

Люди наверху затаили дыхание, наблюдая странный танец женщины и змеи. Покачивания становились сильнее, гибче, и вот женщина делает шаг вперёд, и змея тоже приближается на расстояние шага. Плоская морда кобры почти вплотную приближается к женскому лицу, и они сближаются, словно их притягивает друг к другу неведомая сила.

Анджали вся растворилась в этих движениях. Как будто сама стала змеёй. По её телу словно струились волны – от макушки до ступней ног, точно так же, как струились волны по змеиному телу.

— Что она делает? – раздался дрожащий женский голос с галереи. – Она танцует? Она сошла с ума?

Но то, что происходило там, наверху, Анджали не интересовало. Важно было лишь то, происходило здесь, внизу. Она ни за что не позволит ни людям, ни богам разлучить их с Танду. И если для этого надо будет расцеловать ядовитого змея, она это сделает.

Гибкие покачивания продолжались, и в какой-то момент Анджали показалось, что это не она повторяет движения кобры, а кобра повторяет за ней. Чтобы проверить это, Анджали наклонилась влево и замерла. Змея замерла тоже, застыв и глядя на женщину желтыми навыкате глазами с поперечными полосками зрачков.

Больше ждать Анджали не стала и, подавшись вперёд, поцеловала кобру прямо в плоскую морду, как раз туда, откуда мгновение назад выстреливался раздвоенный язык.

Наверху раздался многоголосый вскрик, но Анджали не дрогнула ни одним мускулом. Она не отшатнулась, не отодвинулась ни на полпальца, и змея тоже застыла, будто окаменела.

Боясь вздохнуть, танцовщица медленно отстранилась. Змея высунула язык, дрожащие кончики мелькнули и исчезли в пасти, но нападать кобра не стала. Продолжала стоять, раздувая клобук, и Анджали продолжила свой странный танец.

Теперь она опустила руки и развела их в стороны, изображая волну. По телу змеи, туго облитому чешуёй, тоже прошла волна, от головы до кончика хвоста.

— Хороший змеёныш, – прошептала Анджали одними губами, потому что в горле пересохло. – Хороший зме…ёныш…