Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 17 – Ната Лакомка

Когда небо посветлело перед рассветом, Анджали поднялась с ложа из листьев, встряхнула покрывало, подобрала волосы, сходила к роднику за водой и умылась.

Когда Танду проснулся, в очаге уже был разведён огонь, и Анджали бросила в кипящую воду душистых лепестков, чтобы заварить чай, а сама взяла веник и принялась убирать ашрам от листьев и лепестков, нападавших за ночь.

— Мне ничего от тебя не нужно, – сказал Танду, внимательно наблюдая за женщиной, которая старательно выметала сор из его жилища под открытым небом. – Я не просил служить мне.

— Это моё решение, – коротко ответила Анджали. – Ты не сможешь запретить мне делать то, что я хочу.

— Вряд ли что-то можно запретить женщине, – согласился он, усмехнувшись углом рта.

— Выпей чай, а я сварю рис…

Но Танду покачал головой.

— Сначала молитва, – сказал он и пошёл к озеру.

Держа в руке веник, Анджали смотрела, как он совершает омовение, как читает молитву, приветствуя восходящее солнце. Подумав, она отложила уборку и тоже вошла в воду, трижды окунувшись с макушкой, а потом сложила ладони, повторяя утреннюю молитву и благодаря небеса за то, что было, и то, что они уготовили.

Она чувствовала взгляд Танду, но он ничего не сказал. Не спросил, зачем она молится вместе с ним. Не спросил, о чём она молится.

День прошёл одновременно и радостно, и печально. Анджали занималась нехитрым хозяйством, готовя и обед, и вечернюю трапезу, а Танду медитировал, сидя неподвижно на камне.

Вечером они так же легли спать – он на земле, у очага, она под навесом, на постели из листьев.

Измучившись за прошлую ночь, в этот раз Анджали уснула. Во сне ей виделся тот, прежний Танду. Он целовал её, и она целовала его, и всё было, как прежде…

Утром она снова вскочила, снова развела огонь, снова сбегала к роднику за водой, умылась, подобрала волосы, заколов их веточкой, и позволила себе полюбоваться на спящего.

Во сне у него было очень спокойное, умиротворённое лицо. Как у человека, который делает то, что считает нужным, и это у него получается.

Танду всегда был таким.

Всегда поступал так, как считал нужным.

Проклятие царевны нагини он получил именно поэтому. Не захотел делиться женой-апсарой с другими мужчинами. Он считал, что это неправильно. И умер за свои убеждения.

Анджали отошла на цыпочках, чтобы не разбудить спящего мужчину.

Она не спросила, что за цель преследует Танду. Для чего он занят подвижничеством, на что собирается направить обретённую духовную силу.

Но какая разница – для чего? Она – его жена. И обязана поддерживать его в пути, куда бы он ни шёл. Что будет в конце пути? Когда Танду достигнет своей цели?

Этого Анджали не знала, и впервые ей не хотелось мечтать о будущем.

Пусть всё будет так, как есть. Вот озеро. Вот Танду. И вот она, которая рядом с ним. Все эти годы она вспоминала жизнь в Патале, как самые счастливый период своей жизни. Вдруг потом она будет вспоминать эти дни как самые, самые, самые счастливые?..

Танду проснулся, и вместе с ним Анджали вошла в воды озера, совершила омовение и вознесла молитву, прося… ни о чём не прося. Просто благодаря за этот день. За то, что рядом тот, которого она потеряла. Что он жив, что здоров, и что смотрит на неё, а она может смотреть на него. Может слышать его голос. Подавать ему чай. Подавать рис на пальмовом листе вместо чашки. И если завтра будет точно такой же день, то, и правда, можно назвать это счастьем.