Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 143 – Рина Львович

Касуми, встретившись взглядом с Асей, застыла. Секунда. Две. Повисла тишина, нарушаемая только писками аппаратов. В этот момент словно рухнул невидимый барьер между их разумами. В глазах Аси мелькнуло воспоминание: бамбуковые рощи, шум водопада, блеск катаны, двое братьев, одетых в кимоно, и смех, затерявшийся в ветре над средневековой Японией. Это была не просто Япония — это был «другой мир», сценарий исторической манги.

Взгляд Касуми ответил. В нем тоже читалось шокированное узнавание. Девушка-морпех, которую она встретила... там. Среди феодальных замков и самурайских кланов. Она помнила ее бесстрашный взгляд, её решительность, когда они сражались бок о бок против ниндзя клана Ходзё. Братья... наследники клана, что пытались использовать их.

Ни слова не было сказано, но все было понятно. Их губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. Они вернулись. Вернулись в свой мир, но не одни. Связь, выкованная в огне битв и странствий по чужой земле, оказалась сильнее комы и забвения. В их глазах вспыхнул вопрос: «Как?» И обещание: «Мы все вспомним». Но пока что, в этой стерильной палате, им было достаточно знать, что они не одни.

Палата 304 была воплощением стерильной чистоты и тишины, нарушаемой лишь монотонным пиканьем кардиомонитора у кровати Аси. Морпех, привыкшая к грохоту стрельбы и крикам приказов, теперь лежала, прикованная к постели и ощущала себя пойманным зверем. На соседней койке, среди белоснежных бинтов, лежала Фукуи. Ее лицо, обычно выражающее стальную решимость, сейчас было бледным, но глаза по-прежнему горели озорным огнем, несмотря на боль от сломанных ребер.

Дверь тихо скрипнула, и в палату вошли двое мужчин, принеся с собой не только яркие букеты цветов, но и тяжелую атмосферу неловкости. Первым шагнул Кенджи, ведущий актер сериала, в котором снималась каскадерша. Глаза Касуми стали почти круглыми. Вот уж кого она точно никак не думала здесь увидеть. Девушка слегка поморщилась, вспоминая все нотации, которые довелось услышать от этой «звезды». Сегодня, однако, улыбка актера была омрачена. В руках он держал огромный букет алых роз, почти скрывавший его лицо.

— Касуми-сан... — голос Кенджи дрогнул, когда он увидел девушку. Мужчина подошел к Фукуи, почтительно склонившись. — Я... я так виноват. Это копье... оно должно было быть бутафорским! Я не знаю, как оно оказалось настоящим, моя рука дрогнула, а ты... ты упала с крыши из-за меня. Прости меня, пожалуйста. Он опустил букет на прикроватную тумбочку, и розы, казалось, кричали своей яркостью в этом белом царстве.

— Была ошибка в оборудовании. Зато сцена вышла правдоподобной, не так ли? — В голосе дублерши не было злости, лишь удивление от того, как балагур и весельчак сейчас выглядел, словно побитая собака. — И Кенджи-сама, вам же нельзя здесь… Поклонницы узнают.

— Не волнуйся об этом. — актер придвинул стул и плюхнулся рядом с кроватью коллеги. — Мой менеджер все предусмотрел.

Около кровати Аси стоял Изаму Танака, десантник, чей вид был строг и сосредоточен. Его взгляд был тяжелым и полным искреннего раскаяния. Мужчина поставил букет белых хризантем рядом с ее кроватью.

— Ася-сан. Я... я не знаю, что сказать. Мой расчет был ошибочным. Мы должны были обеспечить более надежное прикрытие. Это моя халатность. Из-за меня вы чуть не погибли. Я приношу свои глубочайшие извинения».