Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 19 – Рина Львович

Капитан уже собиралась взобраться на башню по внешней стене, но остановилась. Ей опять не мешало бы сменить имидж, ведь в поместье, скорее всего уже не досчитались вещей. Девушка пряталась в тенях домов, пытаясь найти себе новую маску. Морпех добралась уже до какого-то рва, разделявшего город от менее величественной, но все же подобной крепости территории. К воротам подъехала повозка и из дверей высыпали девушки, которые сладкоречивыми голосами заговорили с выходящими мужчинами Ася покопалась в своей памяти: а точно — загородный квартал с публичными домами.

Да, это Ханамати — Квартал Цветов и Ив, обитель гейш, живых произведений искусства средневековой Японии.

Вход в квартал был подобен пересечению невидимой границы. Узкие мощеные улочки, едва освещенные мягким, золотистым свечением фонарей из рисовой бумаги, петляли между традиционными деревянными домами с темными черепичными крышами. Каждый дом, казалось, дышал историей и скрывал за своими раздвижными ширмами из бамбука и резными дверями мир утонченной красоты. Воздух здесь был гуще, пропитанный тонким ароматом сандала, цветочных благовоний и запахом свежезаваренного чая, смешанным с едва уловимым благоуханием дорогих кимоно и рисовой пудры.

С наступлением вечера Ханамати оживал. Из-за ширм и открытых дверей чайных домов (очая) доносились нежные переборы струн сямисэна, мелодичные звуки флейты и косой, сопровождаемые тихим пением и легким смехом. Это были голоса гейш и их учениц, майко, готовящихся к своим выступлениям.

По улицам скользили тени женщин, чьи силуэты, казалось, вырезаны из шелка. Гейши — не просто артистки, а хранительницы древних искусств: танца, пения, каллиграфии, поэзии, искусства чайной церемонии и, что самое главное, искусства беседы. Их лица, словно фарфоровые маски, были искусно накрашены белилами, ярко-красные губы выделялись на фоне безупречной кожи, а глаза подведены черной тушью, придавая им загадочную выразительность. Сложные прически, украшенные гребнями и шпильками, держали в плену блестящие черные волосы, а шелковые кимоно, расшитые золотом и серебром, переливались в тусклом свете, каждый узор на ткани рассказывал свою историю.

Майко, юные ученицы, были не менее яркими, их кимоно обычно были более пышными и красочными, а длинные рукава развевались при каждом грациозном движении. Они перемещались с особой осторожностью, их деревянные гэта отбивали мерный ритм по мостовой, предвещая их скорое появление.

Ася прикидывала открывающиеся перспективы. Косметика у гейш весьма специфическая, белилами можно так заштукатуриться, что прапор родной, увидев, проклянет. Оставалось только незаметно проникнуть внутрь.

Взгляд Минамото пронзил улицы шумного рынка, но он не позволил себе отвлечься на толпу. Его мысли точно выстроились в цепь: потянутся ли верные за новой целью, не выплеснется ли хаос из-под контроля? Клан не терпел слабостей. Самурай остановился у входа во дворец, скрестив руки на груди. Вокруг суетились слуги и стража, но Ёсихиро держал положение как камень, не поддаваясь ни шуму, ни суете.

— Такео, — голос второго сына клана прозвучал как команда, пронзая гул толпы, — найдите её. Используйте всё: разведку, шпионаж, преследование. Не дайте ей уйти из города.

Его холодный взгляд пронесся над крышами, словно ищущий тень соперника. Он понимал — та, что ушла, не просто беглянка. Каждое её движение было расчетом, а переодевание в слугу — вызовом.