Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 111 – Наталья Шевцова

— Понятно, — кивнул Дэмиан. — Что ж, если вдруг услышите что-нибудь, дайте знать.

— Да, конечно, — кивнул Старбридж и практически сбежал из кабинета.

Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что табличка «Честь. Порядок. Защита» не просто возмущенно затряслась, но и проводила его ворчливым позвякиванием.

— Это… было... познавательно, — усмехнулся Конрад, как только за их подозреваемым закрылась дверь.

— О да, — согласился Дэмиан. — Особенно последняя часть. — Он определенно связан с Ревантисами, — задумчиво добавил он, откидываясь на спинку кресла. — Видел, как он дернулся?

— Еще бы не видеть, — хмыкнул шериф. — Чуть дверную ручку не оторвал. И врет он как дышит. Порезался он, ага!

— Да, наврал он нам с три короба, — усмехнулся Дэмиан, — но жену свою он не убивал, — отрицательно покачал он головой.

— Думаешь, подставил? — предположил Конрад, незаметно для самого себя, перейдя с карающим клинком на «ты». — Кто-то знал, где он проведет ночь и…

— Вполне возможно, — задумчиво ответили ему и так же задумчиво добавили: — Но поскольку на роль этого кого-то у нас на данный момент только одна подходящая кандидатура, предлагаю пока эту нашу версию подержать при себе.

— Согласен, — кивнул шериф и предложил: — Может, тогда пока навестим господина Крейна?

— Можно, — кивнул Дэмиан, поднимаясь. — Уж очень мне, как полагаю и тебе, интересно услышать его версию того, сколько именно виски они выпили!

— И заодно проверить, нет ли у господина Крейна ответных... порезов от бритья, — хохотнул шериф.

Карающий клинок оценил шутку и расхохотался. И вместе с ним заливисто, до слез, расхохотался и шериф.

— Жаль, что я не менталист, — ржал он, скорчившись пополам. — Ты видел его лицо?! Этот праведный гнев! Эту неистовую ярость! Эх, жаль! Если бы эту мину запечатлеть и Ройсу показать… Этот гад, столько ему кровушки попил! Ройса эта его мина здорово бы повеселила!

Сразу после того, как тело Лаванды забрали, жизнь, слава всем богам, не остановилась. Она вздохнула, потянулась, хлопнула в ладоши, решительно стряхивая с себя мрачное оцепенение, и объявила:

«Ну что, девочки и мальчики, у нас пять… нет, уже четыре часа, пятьдесят пять минут до открытия. Пора превращать поле преступления в храм выпечки!»

Само собой, объявила не сама жизнь, а её представительница в лице Софии.

— В святилище! — торжественно поправила её Ивко.

— Ме-эээ! — поддержала его Грета, чинно пощипывая траву у открытой двери.

— В святилище, так в святилище, — не стала спорить София. — Так, что там у нас по плану было? Ах да, сначала нужно смыть кровь! Ивко, Грета, справитесь с тем, чтобы полить кусты тимьяна?

Ивко почесал затылок и покосился на козу, мол, он-то сильный, он-то мужественный, он-то вообще храбрейший из храбрейших, бесстрашный из бесстрастнейших, а вот Грета… Она уязвимая, нежная и ранимая.

Уязвимая, нежная и ранимая оскорбленно фыркнула и, с явным вызовом в каждом её исполненном достоинством и важности движении, потрусила к кустам тимьяна.

— Справимся, — проследив за верной боевой подругой взглядом, решил и постановил храбрейший из храбрейших, бесстрашный из бесстрастнейших, сильный и мужественный. Ну а что ещё ему оставалось делать?

— Отлично! — снова хлопнув в ладоши, констатировала София и взялась за меня. — А ты, — ткнула она в меня указательным пальцем, успокой печь, дабы она перестала вздыхать и всхлипывать, словно обиженный подросток и приступай к выпечке. А я пока протру полы в торговом зале, расставлю столы и стулья, а затем решу, что дальше.