Книга Милфа для генерала дракона, страница 112 – Кристина Юраш

Он запнулся.

— Просто... Я не думал. Никогда не допускал этого…

Я тихо вздохнула, чувствуя, как внутри разливается горечь.

Я столько раз проклинала его за этот выбор.

А сейчас впервые попыталась представить тот коридор. Доктора. Несколько секунд, чтобы решить, кому умирать, а кому жить.

Вопрос, на который нет правильного ответа.

Кто-то скажет: «Спасаем мать!» И будет прав. Кто-то уже успел полюбить ребенка, хоть ни разу не держал на руках. И тоже будет прав. Как можно выбрать из двух, кого ты любишь?

Но я не показала слабости. Только вздохнула. Впервые за все это время мне стало страшно представить себя на его месте.

— Может быть... Она уже выбрала имя. Может, записала его. Может, оставила письмо. Может быть, где-нибудь в дневнике. Или просто на клочке бумаги, спрятанном в шкатулке? Вы об этом не думали? — тихо произнесла я.

— Если она действительно оставила его… мы назовем сына так, как хотела она.

Генерал еще несколько секунд смотрел на сына, словно решаясь. Его пальцы, крупные и сильные, зависли над краем колыбели, не касаясь ребенка, но будто чувствуя тепло его дыхания. В тишине комнаты этот момент длился вечность. Я видела, как напряглась линия его плеч, как глубоко он вдохнул, набираясь решимости перед прыжком в пропасть, о которой мы оба догадывались, но боялись назвать вслух.

Потом резко повернулся. Резкость движения контрастировала с его обычной плавностью, выдавая внутреннее напряжение.

— Подождите меня.

Я удивленно посмотрела ему вслед. Он не объяснил, куда идет и зачем. Просто развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой.

За дверью послышались быстрые, тяжелые шаги. Не те бесшумные скольжения, к которым я привыкла в этом доме, а уверенный, стремительный марш человека, идущего на войну.

Через несколько мгновений раздался спокойный, ледяной голос генерала:

— Грейвс.

— Да, господин генерал.

Ответ дворецкого прозвучал из коридора, приглушенный толстыми стенами, но четкий.

— Принесите ключ от комнаты леди Лотессы.

Повисла тишина.

Такая долгая и гнетущая, что даже я невольно подняла голову, чувствуя, как воздух в детской стал разреженным, трудным для дыхания.

— Сейчас... господин генерал? — осторожно переспросил дворецкий. В его голосе слышалось неподдельное сомнение, граничащее со страхом нарушить неписаный закон траура.

— Сейчас.

Одно слово. Твердое, как удар молота по наковальне. Возражений не последовало.

— Слушаюсь.

Когда Лагерт вернулся в детскую, он не произнес ни слова. Я тоже не в силах была разговаривать. Мы просто ждали.

Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел в темноту сада, где дождь все еще барабанил по листьям. Я сидела в кресле, сцепив пальцы так, что побелели костяшки, и слушала биение собственного сердца. Оно билось часто, неровно, отдаваясь глухой болью в висках.

Минут через пять Грейвс появился снова. Он вошел тихо, ступая по ковру так, чтобы не нарушить хрупкое равновесие момента.

На серебряном подносе лежал единственный ключ.

С белой шелковой кисточкой. Ключ выглядел чужеродным предметом в этом уютном мире.

Дворецкий держал поднос обеими руками так бережно, словно это была не просто железка, а реликвия, способная сжечь дотла любого, кто к ней прикоснется без должного почтения.

— Благодарю, — выдохнул Лагерт.