Книга Милфа для генерала дракона, страница 66 – Кристина Юраш

Генерал молчал. Его челюсть напряглась. Мышца на скуле дёрнулась один раз. Второй.

— Потом я заметила, что он подглядывает за тем, как она переодевается, — выпалила я, чувствуя, как каждое слово режет горло. — Через щель в двери. Через замочную скважину. Я видела его тень. Видела, как он замирает. Слышала, как он похотливо дышит.

Его лицо застыло. Побледнело. Я почти физически почувствовала, как он пытается найти хоть одну причину не поверить. Хоть одну лазейку. Хоть одно оправдание.

— Нет, — тихо произнёс он. Голос сорвался. Стал хриплым.

— Да, — ответила я. И в этом «да» была вся моя боль. Весь мой ужас. Вся моя беспомощность.

— Вы ошиблись, — сказал он, и это прозвучало как молитва. Как заклинание, которое должно отменить реальность.

— Очень хотелось бы, — прошептала я, вспоминая, как застала мужа за этим занятием.

Я отвернулась к окну. Не могла больше смотреть на него. Не могла видеть, как рушится его мир. За стеклом всё ещё шёл дождь. Мелкий. Злой. Промозглый. Капли стекали по стеклу, размывая огни сада, превращая их в бледные, дрожащие пятна.

— Я тоже долго убеждала себя, что ошиблась, — продолжала я, глядя на дождь. — Что мне показалось. Что я всё придумала. Что он просто случайно оказался возле её комнаты. Что случайно задерживал взгляд. Что случайно… Я пыталась с ним поговорить, но он уверял меня, что сейчас у нее такой возраст, что за ней нужно постоянно следить. И ничего предосудительного в этом нет. Что он, как отец, выполняет свой долг.

Я замолчала. Потому что даже сейчас говорить об этом было тяжело. Слова застревали в горле комком грязи и стыда.

— Лотти радовалась. Папа наконец начал обращать на меня внимание. Моя наивная девочка радовалась, что отец, всю жизнь мечтавший о наследнике, вдруг вспомнил о ее существовании, — закусила я губу.

Мне казалось, что я снова слышу крики мужа: «Да как ты вообще могла такое подумать! Дочери исполнилось восемнадцать! За ней нужен глаз да глаз!».

— Потом я проснулась ночью, — произнесла я, и голос дрогнул. Предательски. Больно. — Предчувствие, наверное. Или просто что-то внутри дёрнуло. Материнский инстинкт. Вам не понять. Я вышла в коридор и увидела его. Возле двери спальни Лотессы. Он стоял и смотрел на её дверь. Я не буду уточнять, где в этот момент находилась его рука, но мы с вами люди взрослые, и вы можете догадаться. Он… смотрел на дверь. Как голодный волк смотрит на добычу, которую боится трогать, но очень хочет.

В комнате стало очень тихо. Я слышала только собственное дыхание. И дыхание ребёнка где-то наверху. Ровное. Спокойное. Не знающее, какой ад творился внизу.

— Что было дальше? — спросил генерал.

Голос его изменился. Стал ниже. Хриплее. Как если бы кто-то пропустил через него раскалённый песок.

— Я устроила скандал, — сказала я. И вспомнила каждую секунду той ночи. Каждый крик. Каждую слезу. Каждое слово, которое я хотела бы никогда не произносить.

Он медленно закрыл глаза. Веки дрогнули.

— Очень большой скандал, — продолжила я. — Я помнила каждое слово. Каждое. До последнего. Я сказала ему, что если ещё хоть раз увижу его возле нашей дочери…

Голос дрогнул. Я ненавидела себя за это. За слабость. За то, что не смогла защитить дочь иначе.

— …то соберу вещи и увезу её. И он больше никогда нас не увидит. Про себя я уже твёрдо решила подать на развод утром. Но единственное, что меня смутило, так это то, что дочь суд оставит с отцом. А мне это было не нужно. Ни в коем случае.