Книга Милфа для генерала дракона, страница 69 – Кристина Юраш

Дверь тихо отворилась. На пороге появился Грейвс. Дворецкий вошёл на два шага в комнату и остановился. Не приблизился. Умный человек. Сегодня это было особенно ценное качество.

— Ваша светлость.

— Что?

— Кормилица покинула главные ворота. Вещи её проверяют. Я распорядился, чтобы информация о её преступлении стала достоянием общественности. Сейчас слуги разносят сплетни, предупреждая хозяев.

— Хорошо, — кивнул я.

— Посыльный отправлен за новой кормилицей. Я также велел не смотреть на рекомендации. А проверять каждую кандидатку лично. К утру у юного господина будет новая кормилица.

Я кивнул, не поворачивая головы. Взгляд по-прежнему лежал на фляге, на её тёмной, потрескавшейся коже.

Грейвс молчал. Значит, было что-то ещё.

— Говорите, Грейвс.

Он чуть опустил взгляд.

— Маркиза находится в своей комнате.

Я медленно повернул голову. Шея хрустнула. Мышцы затекли от напряжения, которое я не позволял себе отпускать уже несколько часов.

— Я разве спрашивал о маркизе?

— Нет, ваша светлость, — тут же опустил глаза дворецкий.

— Тогда почему вы мне это сообщаете?

Грейвс выдержал паузу. Рискованную. Почти дерзкую. В воздухе между нами повисло что-то, похожее на испытание.

— Потому что вы спросите через минуту, — произнес он, едва заметно улыбнувшись.

Я посмотрел на него. Он стоял прямо. Безупречно. С лицом человека, который сорок лет служил в больших домах и за это время научился бояться только действительно важных вещей. Моего раздражения он сегодня, видимо, не боялся.

— Осторожнее, Грейвс.

— Да, ваша светлость, — улыбнулся старик. — Я — сама осторожность.

Но с места не сдвинулся. Стоял, как старый дуб, вросший корнями в паркет. Я знал этот тип людей. Они не спорят. Не кричат. Они просто стоят. И от этого их невозможно сдвинуть.

Я снова посмотрел на пустую колыбель. Белые бортики с древними символами, которые я сам выбирал ещё до рождения сына. Символы защиты. Обережная магия. Ирония была настолько горькой, что я едва не рассмеялся.

— Что с маркизой? — спросил я, слыша позади себя вздох.

— Она отказалась от ужина, — заметил дворецкий.

Разумеется. Конечно. Маркиза, которая питалась упрямством и дождевой водой последние несколько суток, вряд ли вдруг решила покорно сесть за мой стол.

— Полностью?

— Почти. Несколько ложек бульона. Полчашки чая. Лекарство не приняла.

Я медленно вдохнул. Воздух в комнате всё ещё пах ромом, и этот запах цеплялся за нёбо, за язык, вызывая тошноту.

— Почему?

— Сказала, что примет позже.

Позже. Это слово я уже слышал от солдат, которые не собирались выполнять приказ, но пока ещё хотели сохранить лицо. Маркиза, видимо, тоже умела держать лицо. Даже лёжа в постели с больным желудком и воспалёнными глазами.

— Напомните ей про лекарство, — нахмурился я.

— Я напоминал, — возразил дворецкий. — Несколько раз, господин.

— И?

— Она посмотрела на меня, — развел руками Грейвс.

— И вы отступили?

Грейвс чуть заметно кашлянул в кулак.

— Ваша светлость, маркиза умеет смотреть весьма убедительно. Так, что даже дворецким иногда становится не по себе.

Я должен был бы разозлиться. Должен был приказать, потребовать, угрожать. Вместо этого в памяти всплыло, как она стояла у колыбели, сжимая ребёнка так, будто держала не младенца, а весь оставшийся смысл своей жизни.