Книга Призраки благородного прошлого, страница 21 – Люсия Веденская

— С превеликим удовольствием, мисс, — дворецкий сделал легкий поклон и жестом пригласил гостя следовать за ним.

Стэнхоуп приблизился к хозяйке дома чуть ближе, чем позволял этикет, снова наклонил голову в знак прощания, и его взгляд скользнул по ней слишком внимательно, слишком собственнически. Улыбка, которой он сопроводил этот взгляд, была безупречна и оттого вдвойне опасна.

Лишь когда двери за ним и Хамфри закрылись, Констанс позволила себе короткий, облегченный выдох. Но облегчение длилось секунду, не дольше.

По плечу скользнуло ледяное прикосновение, таким холодом могло обжечь лишь присутствие иного мира. Она вздрогнула, обернулась и, разумеется, кресло в углу и пространство вокруг было пустым.

— Он не должен быть здесь, — прошипел Томас у самого уха уже с другой стороны. Голос его дрожал от ярости, и в нем не осталось и следа от прежней насмешливости.

Канделябр на столе задрожал, будто его качнула невидимая рука, одна свеча погасла, оставив тонкую струйку дыма.

Констанс вцепилась пальцами в спинку кресла, пытаясь удержать равновесие. Она слышала, как бешено бьется ее сердце, но голос ее прозвучал ровно, почти дерзко:

— А кто решает, Томас? Кто имеет право определять, кто должен быть здесь, а кто нет? Ты? Или все-таки я?

Тишина загудела в ответ. Казалось, сам дом затаил дыхание. Потом где-то в верхнем коридоре с грохотом хлопнула дверь. За ней — еще одна. Стены содрогнулись, как от порыва ураганного ветра, хотя за окнами было тихо.

— Я защищаю тебя, Конни, — его голос вернулся, и в нем сквозила не просьба, а требование. — Он принесет с собой беду. Всегда приносил.

— Довольно, — прошептала она, хотя руки ее все еще дрожали. — Я не позволю ни живым, ни мертвым распоряжаться мной.

Она сделала шаг вперед, и половицы под ее ногами пронзительно застонали, будто сами стены протестовали против ее слов. Но Констанс держала голову прямо, словно хотела бросить вызов не только призраку, но и самому дому.

Когда Констанс проснулась, на нее тот же навалилось ощущение тревожного, настойчивого присутствия. Казалось, дом дышал рядом: сквозняк трепал занавески, едва слышно потрескивали доски, где-то глубоко в стенах гудел воздух, будто кто-то бродил там, за гипсом и штукатуркой. Впрочем, теперь любые неестественные звуки можно было объяснить существованием призрака в особняке, да и, к тому же, не стоило списывать со счетов вполне нормальные звуки: скрип старого пола, шум кое-где покосившихся ставен, из последних сил сопротивляющихся ветру, да и протяжные завывания последнего — на улице с каждым днем становилось все холоднее.

Девушка долго лежала неподвижно, глядя в потолок с узором потемневших от времени розеток, и пыталась понять, что именно ее разбудило.

Сначала показалось, что это просто привычная неуютность старого здания и тот факт, что Констанс никак не могла привыкнуть к новой обстановке. Потом, что в соседней комнате кто-то прошел. Легкий скрип пола, еле уловимый, но в полной тишине особняка этот звук казался оглушительным.

Наконец, Констанс села, отбросив одеяло. На ней было легкое утреннее платье, волосы оказались чуть растрепанными, но от этого она выглядела даже моложе, почти девочкой. Во всяком случае хуже утренняя неряшливость ее не делала.