Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 108 – Майкл Скофилд

Профессор Эш закрыла лицо рукой.

Верна Сол плакала молча.

Дариан Кроу шептал:

— Это невозможно… это невозможно…

Эрик посмотрел на него.

— Но приятно, да?

Дариан вытер глаза рукавом.

— Не перебивайте исторический момент, невыносимый ребёнок.

Рейнар продолжал.

Голос его становился слабее, но каждое слово било сильнее.

— Королевский совет, поддержавший похищение детей и очищение памяти, распускается. Все вассальные клятвы, построенные на страхе перед Хранителями, освобождаются от принуждения.

За воротами начался хаос.

Дворянские знамёна дрогнули.

Некоторые упали.

Некоторые отступили.

Но Хранители подняли зеркала.

Они собирались ударить до того, как приказ завершится.

Люциан шагнул вперёд.

— Сейчас они попытаются стереть его голос.

— Не дадим, — сказала я.

Я подняла руку.

Мира — свою.

Студенты — свои.

Солдаты, перешедшие к нам, выставили щиты.

Гости и дети встали за нами.

Круг снова формировался.

Не магический даже.

Человеческий.

Рейнар поднял перстень выше.

— И последнее.

Он посмотрел на Миру.

Потом на меня.

Потом на академию.

— Дом Арвент отрекается от права единолично владеть троном Эйрена. С этого дня власть крови прекращается. Королевство переходит под временную защиту Совета свободных земель, избранного открыто из людей, чьи имена больше нельзя стереть.

Перстень раскололся.

Осадные зеркала ударили.

Белый свет очищения рванулся к Рейнару, чтобы стереть последний приказ до того, как он станет законом.

Я бросила всю магию памяти навстречу.

Люциан добавил серебро.

Мира — свет имён.

Профессор Эш — щит академии.

Риса открыла серебряный глаз.

Нолан запустил волчок, и он закрутился на сломанном камне, отделяя ложь от правды.

Эрик и Лира держали за руки детей, повторяя их имена.

Марта кричала имена женщин, которых видела при дворе.

Верна Сол открыла все уцелевшие ключи.

И приказ прошёл.

Он ударил по небу.

По земле.

По трону в столице.

Где-то далеко, очень далеко, во дворце Эйрена, трон должен был треснуть.

Я почувствовала это.

Все почувствовали.

Золотая власть, веками стоявшая на детской крови, потеряла опору.

Первая Королева закричала.

Её голос вырвался из Серафины, из печатей, из старых договоров, из королевских гербов на щитах.

— Нет!

Серафина, лежавшая у стены, выгнулась дугой.

Из её тела поднялась золотая тень.

Огромная.

Изломанная.

Больше не прекрасная.

Без тела она была не королевой, а голодной идеей власти, которая слишком долго называла себя необходимостью.

— Трон мой! — кричала она.

Рейнар опустился на колено.

Кровь текла из его носа, ушей, разорванной ладони.

Последний приказ забирал власть.

И почти забирал жизнь.

Мира рванулась к нему.

На этот раз я не удержала.

Она подбежала и встала перед ним.

— Не умирай!

Он смотрел на неё с трудом.

— Постараюсь.

— Плохо стараешься!

Рейнар вдруг тихо рассмеялся.

Коротко.

Слабо.

По-настоящему.

— Похожа на мать.

Мира заплакала.

— Не говори красиво!

— Хорошо.

Он попытался поднять руку, но не смог.

— Просто… буду.

И потерял сознание.

Мира закричала:

— Лекаря!

Люциан бросился к нему, хотя сам едва держался.

— У него сгорает королевская печать.

— Спаси его, — сказала Мира.

Люциан посмотрел на меня.

Я кивнула.

— Спаси.

Он опустился рядом с Рейнаром.

— Ненавижу этот день.

— Потом пожалуйся в письменном виде.

— Обязательно.