Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 3 – Майкл Скофилд

Я вдохнула.

Никто не двигался.

— Не говори мне о терпении, Рейнар. Ты его не заслужил.

На миг мне показалось, что он ударит меня.

Не рукой. Нет. Рейнар был слишком король для такого простого насилия.

Но словом — да.

Он умел.

— Вот она, — произнёс он наконец, повернувшись к залу. — Женщина, которую вы называли кроткой. Женщина, которой я доверил корону. А под шелком, как видите, всё это время пряталась гордыня.

— Под шелком пряталась кожа, — сказала я. — И она устала от твоих ножей.

Серафина подняла лицо.

Теперь она смотрела прямо на меня.

— Ваше Величество, — мягко вмешалась она, обращаясь к Рейнару, хотя глаза её оставались на мне. — Быть может, не стоит продолжать? Её состояние понятно. Для женщины подобная утрата тяжела.

Её голос был сладким. Слишком сладким.

Как отравленное вино.

— Утрата? — я повернулась к ней. — Милая леди, я ещё ничего не потеряла. Свиток только читают.

Её пальцы сжались на веере.

Рейнар сделал резкий жест канцлеру.

— Продолжайте.

Канцлер кашлянул.

— С сего дня Элиана Вейр лишается титула королевы-консорта, права на проживание в королевском дворце, доступа к казне, совещательному голосу при троне, права носить знаки дома Арвент, а также права именоваться частью королевской семьи в устной и письменной летописи.

Марта всхлипнула.

Я стояла неподвижно.

Вот оно.

Не просто развод.

Стирание.

Меня не отпускали. Меня вырезали. Как пятно с ткани. Как ошибку из договора. Как имя предателя с памятной плиты.

— На основании милости Его Величества, — продолжал канцлер, — бывшей королеве дозволяется покинуть дворец до рассвета с личными вещами, не превышающими двух дорожных сундуков.

Двух сундуков.

Как щедро.

Мне хотелось рассмеяться.

Не потому что было смешно. Потому что иначе пришлось бы закричать.

— А если я откажусь? — спросила я.

Канцлер осёкся.

Рейнар ответил вместо него:

— Не откажешься.

Я посмотрела на него. Долго. Внимательно. Так, словно впервые видела не мужа, а человека, который годами стоял рядом и каждый день выбирал не меня.

— Почему?

— Потому что ты понимаешь последствия.

— Нет, Рейнар. Сегодня я, кажется, наконец перестала понимать правила, по которым ты решил играть. Объясни.

Его лицо стало каменным.

— Если ты не примешь приказ добровольно, я объявлю тебя изменницей короны.

Шёпот превратился в живое существо. Он пополз по залу, обвивая колонны, касаясь плеч, забираясь в уши.

Изменница.

Это слово было хуже бесплодной.

Бесплодную жалели.

Изменницу уничтожали.

— Какая удобная угроза, — сказала я. — Особенно когда доказательства, вероятно, уже подготовлены.

— Не заставляй меня.

— Я ничего не заставляю тебя делать. Ты прекрасно справляешься сам.

Впервые за вечер Рейнар потерял выдержку.

Он подошёл вплотную, наклонился ко мне и произнёс так тихо, что слышала почти только я:

— Подпиши согласие, Элиана. Сохрани остатки достоинства.

Я посмотрела на его губы.

Эти губы когда-то целовали мои виски, когда я плакала после очередного визита лекаря. Эти губы шептали, что всё будет хорошо. Эти губы обещали мне, что я не одна.

Ложь, оказывается, умеет носить самый нежный голос.

— Остатки достоинства? — повторила я. — Нет. Их я как раз забираю с собой.

Я протянула руку.

— Перо.

Канцлер поспешно подал мне золотое перо. Его пальцы дрожали. Забавно. Не у меня — у него.