Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 51 – Майкл Скофилд

А ниже подпись.

Марта Вейр.

Моя фрейлина.

Марта знала.

Марта пыталась предупредить.

И где она теперь?

Я подняла голову.

Академия больше не казалась просто проклятым замком.

Она стала хранилищем чужих криков, которые наконец нашли уши.

— Начинаем запись, — сказала я.

Профессор Эш кивнула Верне Сол. Та разложила перед студентами книги учёта. Люциан остался у двери, уже мысленно уходя во дворец. Я видела это по его глазам.

А я села за первый стол.

Не на трон.

Не в ректорское кресло.

За обычный стол, напротив Нолана, который держал волчок дрожащими пальцами.

— Рассказывай, — сказала я.

Он начал тихо.

Потом смелее.

Потом к нему присоединились другие.

И всю ночь академия слушала.

К утру у нас было двадцать семь совпадающих меток, одиннадцать имён Хранителей, четыре упоминания закрытой башни и три детские песни, в которых повторялась одна строка:

Там, где время спит, королевских детей считают не по именам, а по ключам.

Когда последний студент ушёл, я осталась сидеть над записями.

Люциан подошёл ко мне.

— Мне пора.

Я подняла взгляд.

— Во дворец?

— Да.

— Один?

— Так безопаснее.

— Для кого?

Он не ответил.

Я встала.

— Вернись.

Он посмотрел на меня.

Не насмешливо.

Не холодно.

Так, будто это слово оказалось опаснее всех заклинаний академии.

— Это приказ, госпожа ректорша?

— Нет.

Я сделала шаг ближе.

— Просьба.

В его глазах что-то дрогнуло.

Совсем немного.

— Тогда постараюсь.

— Плохой ответ.

— Зато честный.

Я сняла с запястья тонкую нить, оставшуюся от королевского браслета после ритуала связи. Она была почти невидимой, но тёплой.

— Возьми.

— Что это?

— Якорь. Ты же любишь якоря.

Люциан смотрел на нить несколько секунд, потом взял.

Наши пальцы коснулись.

Коротко.

Но академия за стенами вдруг затихла, будто тоже заметила.

— Элиана, — сказал он тихо.

— Что?

— Не доверяйте Рейнару только потому, что он умеет сожалеть красиво.

Я горько улыбнулась.

— А тебе доверять?

Он обмотал нить вокруг пальца.

— Мне тоже не стоит.

— Но я всё равно дала тебе якорь.

— Да.

— Значит, мы оба делаем глупости.

Впервые его улыбка стала почти настоящей.

— Похоже на то.

Он ушёл до рассвета.

А через час на окне моего кабинета проступил иней.

Я подошла ближе.

Буквы появлялись медленно, как будто тот, кто писал, делал это из последних сил.

Не пускай мужчину без сердца в старую башню.

Я застыла.

Ниже появилась вторая строка.

Там его уже ждут.

Иней на стекле растаял не сразу.

Слова держались долго, будто академия хотела, чтобы я прочла их не глазами, а костями.

Не пускай мужчину без сердца в старую башню.

Там его уже ждут.

Я стояла у окна и чувствовала, как холод поднимается от ладони к плечу. За стеклом серело утро. Снег во дворе лежал нетронутый, гладкий, почти красивый, будто ночь не принесла нам список украденных детей, письмо от короля, признание Рейнара и новый приговор для Люциана.

Он ушёл час назад.

Один.

С моей нитью на пальце.

И с ловушкой впереди.

— Прекрасно, — сказала я пустому кабинету. — Академия, если ты собиралась предупредить, могла бы сделать это до того, как он ушёл.

Стены молчали.

Разумеется.

Проклятые здания, как и короли, выбирали удобные моменты для откровенности.

Я резко развернулась и вышла из кабинета. В коридоре пахло холодным камнем, воском и усталостью. Несколько студентов, сидевших прямо на полу возле восточной аудитории, подняли головы. Они не расходились всю ночь, передавая друг другу воспоминания, записки, семейные вещи. У кого-то были красные глаза. Кто-то спал, прислонившись к стене. Лира сидела среди них с книгой учёта на коленях и пером в руке. Заснула, не выпустив его.