Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 78 – Майкл Скофилд

Я покачала головой.

— Пусть.

— Это не детское зрелище.

— Их детство уже украли взрослые тайны. Пусть хотя бы правду увидят при нас, а не через кошмары.

Она не возразила.

Перед уходом в Зал Ректоров я подошла к Люциану.

Он сидел на скамье у стены, пока Верна Сол накладывала на его грудь удерживающую печать.

— Не делайте такое лицо, — сказал он.

— Какое?

— Будто собираетесь запретить мне идти.

— А если собираюсь?

— Поздно. Я уже решил не слушаться.

— У тебя треснули два ребра.

— Было и хуже.

— Это не аргумент, а признание в плохом жизненном опыте.

Он почти улыбнулся.

— Вам понадобится якорь.

— У меня будет Мира.

— Тем более понадобится ещё один.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Правда была в том, что после башни между нами что-то изменилось. Не стало проще. Наоборот.

Но когда Люциан стоял рядом, моя магия памяти не распадалась на крик. Она держала форму.

— Ты можешь идти?

— Нет.

— Тогда…

— Но пойду.

— Невыносимый человек.

— Мы уже это установили.

Я протянула ему руку.

Он посмотрел на неё.

Потом взял.

Коротко.

Осторожно.

И всё равно по коже прошёл жар.

Мира наблюдала за нами слишком внимательно.

— Он тебе нравится? — спросила она.

Я чуть не подавилась воздухом.

Люциан замер.

Рейнар, стоявший неподалёку, стал совершенно неподвижен.

Лира закрыла рот рукой.

Эрик отвернулся, но плечи его подозрительно дрогнули.

Я посмотрела на дочь.

— Сейчас не время.

Мира кивнула с серьёзностью древнего судьи.

— Значит, да, но сложно.

Люциан тихо сказал:

— Умный ребёнок.

— Я не ребёнок.

— Прошу прощения.

— И ты ей тоже нравишься, — добавила Мира.

Теперь уже Люциан выглядел так, будто предпочёл бы вернуться в башню.

В другое время я бы рассмеялась.

Но Рейнар стоял рядом, и воздух между нами стал таким острым, что улыбка умерла, не родившись.

Он ничего не сказал.

И это было лучшее, что он мог сделать.

Зал Ректоров открылся без сопротивления.

Портреты уже ждали.

На этот раз они не переговаривались, не насмешничали, не спорили. Все лица были обращены к центру, где из пола поднялся круглый каменный помост. Вокруг него горели семь чаш с чёрным пламенем.

Сереброволосая ректорша из моего первого испытания заговорила первой:

— Суд памяти требует согласия всех живых участников клятвы.

— Я согласна, — сказала я.

Рейнар шагнул вперёд.

— Я согласен.

Серафина молчала.

Хранители, которых академия удерживала после бала, стояли у стены под печатями. Лорд Вассен смотрел на нас с ненавистью.

— Леди Лаур, — сказала профессор Эш.

Серафина подняла голову.

— А если откажусь?

Люциан ответил:

— Тогда академия решит, что вы сознательно скрываете осквернение клятвы, и оставит вас здесь до тех пор, пока стены не узнают всё сами.

Портрет полного ректора довольно хмыкнул:

— Мы давно не ели придворных тайн.

Серафина побледнела.

— Согласна.

Мира взяла меня за руку.

— А я?

Сереброволосая ректорша смягчилась.

— Ты не участница клятвы. Ты её цена.

Я резко сказала:

— Она не цена.

Портрет посмотрел на меня.

— Тогда докажите.

Круг вспыхнул.

Мы встали на помост.

Я, Рейнар, Серафина.

Мира рядом со мной, но за пределом центральной линии.

Люциан чуть позади — якорь.

Профессор Эш начала заклинание суда.

— Память не судит. Память показывает. Ложь не карается. Ложь раскрывается. Кровь не требует мести. Кровь требует имени.