Книга Цена любви и мести, страница 90 – Анастасия Разумовская

На Сорочьей улице она обернулась. В мареве дождя увидела мужскую фигуру, следующую за ней. Девушка снова грязно выругалась, но на этот раз молча. Она забыла калоши! И ведь не вернуться же!

Почапала вперёд, чувствуя, как мерзко хлюпает в ботинках вода. Шла медленно, делала вид, что не замечает человека, следующего за ней на расстоянии. Миновала Бульвар Аптекарей, улицу Стеклодувов. Остановила кеб. Уговорила возницу взять её, мокрую насквозь, за двойную плату. Отъехав, выглянул в заднее стекло: так и есть — за ними следовал другой наёмный экипаж.

Елисель откинулась на спину сиденья и задумалась.

Примерно через полчаса кеб остановился на улице Картёжников. Девушка расплатилась и вылезла из экипажа. Дождь перестал, и всё вокруг сияло и сверкало в солнечных лучах. Елисель подхватила юбки — ух! Как же она не любила этот женский костюм! — и решительно зашагала в сторону ближайшего казино. Начинало вечереть, и в бар под названием «восьмая карта» уже стекался народ. Ещё часа три и пивные столики превратятся в ломберные, а в роскошно убранный зал спустятся девушки со второго этажа. Указом Кальдера Третьего проституция в столице была запрещена, но… Официально никто не спорил и запрет не нарушал. Борделей в городе не было. Как бы. И дамы, зарабатывающие на жизнь мужскими слабостями, надёжно обосновались при ночных заведениях различного толка.

Елисель быстро пересекла зал, ловя на себе оценивающие, но пока трезвые мужские взгляды, подошла к бармену, протирающему стол, состроила невинную рожицу:

— Простите, — зашептала милым шёпотом, — за мной какой-то дядька увязался… Я так боюсь! Не могли бы вы пропустить меня через запасной выход? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Вынула из кармана сложенную разноцветную бумажку и положила на столешницу. Бармен — тощий парнишка с волосами, собранными в крысиный хвостик, усмехнулся. Отодвинул бумажку обратно:

— Туда, — шепнул заговорщически. — Я прикрою, не бойтесь. Через двор и окажетесь на Черешневой улице.

— Спаси-и-ибо! — просияла Елисель, сделала благонравный книксен и поторопилась уйти, пока в зале не появился преследователь.

На Черешневой она снова поймала экипаж. Отпустила на Крепостной. Взяла новый, доехала до Площади Ушлёпков, оттуда — до музея Драконов, и от них уже двинулась пешком. И когда, продрогшая насквозь, ворвалась в дом, взбежала на второй этаж, распахнула дверь своей комнаты, заорала с порога:

— Ну, морячок, давай, рассказывай, кто ты такой на самом деле. Потому что, косинус твоего катета, я так дальше не играю!

На грани пробуждения Ирис потянулась, ткнулась носом в горячую кожу, приятно пахнувшую. Потянулась, обняла рукой и ногой нечто большое и сильное, прижалась, зарывшись лицом. Её тело наполняло ощущение тепла и лёгкости, и какого-то блаженства удовлетворённости.

Девушка открыла глаза, заморгала, приходя в себя. И замерла.

Осторожно убрала ногу. Медленно-медленно, стараясь не разбудить зверя — руку. Отползла и уставилась на него.

Ширан спал. Дышал глубоко и ровно. Ирис впервые видела его спящим.

Принцесса прочла немало романов, и везде утверждалось, что во сне человек выглядит невинно. Даже если это какой-то разбойник. «В нём было что-то детское» — единогласно утверждали романисты. Ширан невинным не казался даже во сне. Ничего детского. Дикий зверь.